Когда привезли тяжело раненого солдата, мать посмотрела на него и сказала всего несколько слов
Она почти вытолкнула дочь из кухни. Ей нужно было остаться одной, умыться, выдохнуть, собрать лицо, чтобы Даша ничего не заметила.
Вера Петровна всегда слишком берегла младшую. Боялась, что девочка выросла без отца, рядом с немолодой, вечно уставшей матерью, и потому недополучила тепла. Сама того не понимая, она опутывала дочь заботой так крепко, что лишала ее самостоятельности. А сына отпустила рано: он мужчина, он справится, ему уже все дано, что она могла дать.
Несколько дней Вера Петровна ходила словно под водой. Потом собралась с силами и сказала Даше, что Кирилл погиб во время службы. Тела, мол, не нашли, похоронили далеко, вместе с другими. Знакомым она рассказала то же самое. Никто не стал выпытывать подробности: горе матери и без расспросов было тяжелым.
А Кирилл остался жив.
Имя за ним сохранили, но фамилию записали другую. Родных так и не нашли — официально он оказался никому не принадлежащим человеком без прошлого. Сначала его отправили с вокзала в больницу, потому что больше некуда было девать. Там продержали недолго. Потом перевели в учреждение для пожилых, оттуда еще куда-то, затем снова в больницу. В конце концов собрали необходимые бумаги и определили его в пансионат, где жили одинокие старики, больные и те, кто не мог сам о себе заботиться.
Место это было страшным.
В одном здании оказались люди, от которых отказались семьи, те, у кого никого не осталось, и инвалиды, полностью зависевшие от чужих рук. Персонал работал грубо и равнодушно. В коридорах стоял тяжелый запах сырости, лекарств и немытого белья. Некоторые постояльцы были озлоблены или не вполне понимали, что делают. Особый страх на всех наводила группа стариков с темным прошлым: когда-то они провели годы за решеткой, а теперь, оказавшись здесь, установили свои жестокие порядки.
Кирилл почти все время лежал. Уход за ним был редким и небрежным. Простыни меняли не тогда, когда нужно, а когда уже невозможно было терпеть. Еда была скудной. О лечении говорили только на бумаге. Иногда кому-то давали обезболивающее, но лишь когда человек уже не мог сдерживать стоны. В таких условиях даже крепкие старики быстро сдавали. Кириллу же, молодому и неподвижному, ждать от этой жизни было почти нечего.
Однажды в пансионат пришла незнакомая женщина…
