Когда привезли тяжело раненого солдата, мать посмотрела на него и сказала всего несколько слов
— Забирать будете? — недоверчиво спросила сотрудница Марину. — Только предупреждаю сразу: памяти у него нет, ходить он не может. Потом обратно не привозите. Раз есть родня, оформлять его на чужое содержание уже не получится.
Марина слышала эти слова, но думала совсем о другом. Ее собственный сын, скорее всего, уже никогда не вернется. Надежда, с которой она пришла сюда, рассыпалась в прах. Но перед ней лежал другой молодой человек — чужой, брошенный, обреченный медленно угасать в этом грязном месте.
Она не смогла бы жить дальше, зная, что оставила его здесь.
Марина забрала Кирилла домой.
Он радовался тихо, почти по-детски: у него появилась семья. Он пытался вспомнить хоть что-нибудь — лицо матери, дом, свое прошлое, но память оставалась закрытой, словно за толстой стеной. Марина не теряла времени. Возила его к врачам, оформляла обследования, приглашала домой специалиста для занятий. Каждый день был трудным: упражнения, боль, усталость, снова упражнения. Но понемногу Кириллу становилось лучше.
Марина ухаживала за ним как за родным. Потратила почти все, что у нее было, отказалась от привычных мелочей, перестала думать о себе. И не жалела. Потому что человек, которого она вытащила из безнадежности, начал возвращаться к жизни.
Когда Кирилл окреп настолько, что стал больше говорить и задавать вопросы, Марина решилась открыть правду. Она сказала, что не является его родной матерью. Рассказала, как пришла в пансионат в поисках своего сына и почему не смогла оставить его там.
Кирилл долго молчал. Потом только сжал ее руку. Обиды в нем не было. Скорее, растерянная благодарность и еще более сильное желание понять, кем он был до той черной пустоты в памяти.
Марина тоже хотела найти его настоящих близких. Ей представлялась мать, которая, возможно, плачет ночами, ищет сына, надеется, что он жив. Она стала расспрашивать, поднимать старые сведения и наконец узнала: когда Кирилла привезли в город, его пытались передать женщине, которая могла быть его матерью. Но та не признала его.
Марина ухватилась за эту ниточку. Она написала Вере Петровне письмо. Осторожно спросила, вернулся ли ее сын со службы. Написала, что у нее живет молодой мужчина, потерявший память после ранения. Физически он заметно восстановился, почти не ограничен в движениях, прогресс огромный, но прошлое к нему так и не вернулось. Возможно, ее сын мог что-то знать об этом человеке.
— Мам, — Даша несколько раз позвала Веру Петровну, заметив, как та побледнела над письмом. — Что там?
