Когда-то соседка по парте заплатила за моё обучение, а спустя годы я увидела её в углу зала совсем другой

Я тут же подхватил её, и она зарыдала у меня на руках. На этот раз в её плаче не было боли и отчаяния, только радость и волнение от нового рождения. Я обнимал её, как будто обнимал весь мир, наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

— Соломия, видишь, все страдания действительно закончились.

Вечером, вернувшись в пентхаус, мы узнали, что Марию перевели в лучшую реанимационную палату, где за ней круглосуточно наблюдала команда медсестёр. Соломия наконец смогла вздохнуть свободнее.

Возможно, из-за того, что напряжение спало, её живот предательски заурчал. Она смущённо покраснела. Мы почти ничего не ели целый день.

Я уже собирался заказать еду, но она остановила меня.

— Назар, — она посмотрела на меня блестящими глазами, — сегодня я хочу приготовить тебе ужин.

Я замер. Она смущённо опустила голову.

— Я не очень хорошо готовлю, но хочу своими руками приготовить тебе ужин. В благодарность.

Я смотрел в её искренние глаза, и моё сердце наполнилось теплом.

— Хорошо.

Холодильник в квартире уже был забит самыми свежими и дорогими продуктами. Соломия смотрела на всё это, не зная, что делать. В итоге она взяла всего лишь два помидора и несколько яиц.

Она призналась, что умеет готовить только это. Я молча наблюдал: как она неумело моет и режет овощи, как подпрыгивает от брызг масла, как осторожно ставит передо мной тарелку с яичницей с помидорами, которая выглядела, честно говоря, не очень, и с ожиданием и тревогой смотрит на меня.

— Попробуй.

Я взял вилку, наколол кусочек и положил в рот. Вкус был обычным, даже немного солёным.

Но почему-то мне показалось, что это самое вкусное блюдо, которое я когда-либо ел. Я поднял голову, встретился с её встревоженным взглядом и широко улыбнулся.

— Очень вкусно. С этого дня ты будешь готовить мне всегда.

Мои слова заставили Соломию покраснеть до кончиков ушей. Она опустила голову и, ковыряя вилкой рис, прошептала:

— Я не очень хорошо готовлю.

Но в её голосе была нескрываемая сладость. Я сказал, что вкусно, значит вкусно. Я властно положил ей в тарелку большую ложку яичницы.

— Ешь больше. Ты слишком худая.

Простой ужин.

Но мы вдвоем создали непередаваемую атмосферу уюта. Словно мы не только что встретились, а уже давно живем вместе. После ужина Соломия настояла на том, чтобы помыть посуду.

Я не стал спорить, просто прислонился к дверному косяку на кухне, и смотрел на её спину, пока она возилась у раковины. В свете лампы её фигура была тонкой и красивой. В этот момент, когда я смотрел на её спину, я заметил, что в этот момент я вдруг почувствовал, что этот пустой дом, наконец, обрел тепло.

Дом, в котором есть она. Следующая неделя стала самым спокойным и сладким периодом после нашего воссоединения. Состояние Марии улучшалось с каждым днём.

Её уже перевели из реанимации в обычную палату повышенной комфортности. Соломия каждый день навещала мать и возвращалась с улыбкой на лице. А я отменил корпоративные мероприятия и ненужные встречи, чтобы каждый вечер вовремя уходить с работы и ужинать с ней.

Её кулинарные навыки, росли на глазах. От яичницы с помидорами, она перешла к полноценному ужину из четырёх блюд. Хотя до дорогого шеф-повара ей было далеко, для меня это была лучшая еда на свете.

В один из выходных, в ясный солнечный день, я застал Соломию за изучением нового рецепта и сказал:

— Закрывай рецепт. Переодевайся, я отвезу тебя в одно место.

Она с любопытством спросила, куда? Я загадочно улыбнулся. Я отвёз её в нашу бывшую школу, где мы вместе провели три года. Машина остановилась у знакомых ворот.

Глядя на вывеску «старая гимназия», Соломия замерла. Это место хранило её самые светлые и самые болезненные воспоминания.

— Зачем мы здесь?

— На работу, — я взял её за руку и вывел из машины.

Ты же мой личный помощник. Сейчас я даю тебе первое официальное задание. Я привёл её в административный корпус, в давно забытый архив…