Корова перестала давать молоко и каждый вечер мычала на чердак. Хозяйка полезла наверх а там…
Она хотела тут же лезть наверх, но было темно, лаз черен, а старая лестница прогнила. «Куда мне старой ночью по гнилым ступеням? Шею сверну — кто Ромашку доить станет?» Но утром было уже не до чердака. Черная машина вернулась, и в этот раз Олег приехал не один: с ним был юрист.
Юрист, сухой человек в очках, разложил на капоте папку с бумагами и заговорил гладко, как по писаному:
— Галина Петровна, дом и участок оформлены с нарушениями. Право собственности спорное.
— Мы готовы решить дело миром. Вот предварительный договор. Вы получаете деньги, комнату в небольшом городе и освобождаете дом до конца месяца.
«Разумно?»
«А если не подпишу?» — спросила Галина. Она стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрела на них сверху вниз, не мигая.
Юрист пожал плечами. «Тогда суд».
«А суд встанет на сторону законного наследника. Вы только время и нервы потеряете». Олег добавил мягко, будто жалея:
— И еще, тетя, разговоры пошли, что вы не в себе. Корова, чердак, бессонница ваша. Назначат обследование, попробуют через суд признать вас недееспособной и опеку оформить на меня.
«Тогда и спрашивать вас не станут. Так лучше». Вот оно.
Галина поняла весь замысел разом. Сперва объявить сумасшедшей, после отнять дом — и все концы в воду. «Бумаги, говоришь, на твоей стороне?» — тихо сказала она.
«А покажи. Покажи, где написано, что дом этот не наш». Юрист замялся, перебрал листы.
«Документы архивные, их восстанавливают. К суду будут готовы».
«То-то и оно, что только будут». Галина выпрямилась.
— Нет у вас ничего. Выдумали наследника, выдумали болезнь. Ступайте со двора.
«Подписывать не стану», — сказала Галина.
Олег побагровел, но сдержался. «Зря, тетя, очень зря».
«Даю неделю, потом поздно будет, и корову по жалобе заберут». Они уехали, а у Галины подкосились ноги. Она опустилась на ступеньку крыльца и впервые за годы заплакала.
Навзрыд. За калиткой собрались соседи, шептались, кто-то отводил глаза. Олег уже прошелся по дворам, везде посеял страх.
Лидия подбежала, обняла. «Галя, родная, держись, он и ко мне заходил. Грозил: „Будешь за нее — и тебя выживу“».
«Не лезь, Лида». Галина вытерла глаза. «У тебя внуки, я сама. Только бы понять, что Ромашка на чердаке учуяла».
В тот вечер Галина перерыла весь дом. Комод, сундук, подпол, божницу. Искала бумаги, но нигде ничего не нашла. На чердак по гнилой лестнице она пока так и не решилась подняться.
«Где же ты их спрятал, Миша? — шептала она, перебирая старые письма. — Хоть знак подай, хоть во сне приснись, родимый». Она вспоминала, как в голодный год они с Михаилом достраивали дом, как мерзли, как радовались первой протопленной печи.
Ночью она опять не спала. И снова, едва стемнело, из хлева поплыло тяжелое мычание. Ромашка звала и не сдавалась…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
