Миллионер пришёл домой с розами для жены, но служанка остановила его у двери и попросила сначала кое-что увидеть

— Что я сделал с её жизнью, Галина? — прошептал Андрей.

Она смотрела на него с состраданием, но не отвела глаз.

— Вы ещё не всё знаете. Остальное будет не легче. Только решите сначала, что сейчас важнее: не испортить вашей жене вечер или помочь дочери.

Он подался вперёд. Хотел немедленно опуститься рядом с Ольгой, обнять её, попросить прощения. Галина удержала его, и в этой решимости было нечто совсем непохожее на прежнюю тихую горничную.

— Не спешите. Сейчас она не услышит того, что вы хотите сказать.

— Она уедет! Как я могу стоять здесь?

— Ей годами внушали, что она вам безразлична. Что вы её не любите и вас тянет куда угодно, только не к собственной дочери. Сейчас она решит, что вы пришли остановить её ради приличий, чтобы гости ничего не узнали. И не поверит ни одному вашему слову. Сначала узнайте, что происходило без вас. Иначе вы окончательно её потеряете.

— Кто ей такое говорил?

Галина опустила взгляд. Имени она не назвала.

— Пойдёмте. Я кое-что сохранила. Вам пора это увидеть.

Они вновь воспользовались чёрной лестницей, затем прошли служебным коридором. Андрей никогда прежде здесь не бывал: персонал ежедневно ходил по дому путями, о которых хозяин не задумывался. В конце коридора, возле кладовой, Галина открыла простую деревянную дверь.

— Это моя комната. Уж простите, здесь тесно.

Узкая кровать была застелена вязаным покрывалом. Рядом стоял тёмный шкаф, на стене висел религиозный образ. Андрей заметил на тумбочке фотографию незнакомого молодого человека с серьёзным лицом. Галина тем временем опустилась возле кровати и достала из-под матраса деревянную шкатулку с потёртым лаком.

Она предложила ему сесть. Андрей опустился на край узкой кровати; дорогой костюм здесь, среди скромной обстановки, казался неуместным. Галина положила ему на колени шкатулку и подняла крышку с осторожностью, почти торжественно. Внутри лежали пожелтевшие конверты, запечатанные письма, сложенные вчетверо детские рисунки. Между ними виднелись небольшие свёртки в выцветшей бумаге и мешочек из синего бархата. Простые вещи, много лет скрытые в комнате горничной, пока ещё ничего ему не объясняли. Андрей смотрел на них, ожидая её слов.

— Всё это предназначалось вам. Ольга готовила подарки на дни рождения, на День отца. Сама рисовала, писала письма… Это то, что она столько лет пыталась вам передать.

— Почему ты говоришь «пыталась»?

— Потому что Светлана забирала подарки и приказывала мне выбросить их вместе с мусором. Каждый раз. Но я не смогла. Не выбросила ни одного письма, ни одного рисунка…