Миллионер пришёл домой с розами для жены, но служанка остановила его у двери и попросила сначала кое-что увидеть

Из первого конверта Андрей достал рисунок, сделанный толстыми мелками. Рядом с высокой фигурой в костюме была нарисована маленькая девочка, державшая взрослого за руку. Крупные неровные буквы внизу складывались в короткую просьбу: «Папочка, приезжай поскорее. Я очень по тебе скучаю». Подпись — Ольга. Он вспомнил тот день рождения. Светлана тогда объяснила, что дочь на него сердится и потому не хочет ничего рисовать. Виноватым выставила его самого: не нужно было столько ездить по свету.

В другом письме почерк уже выглядел увереннее.

«Папа, сегодня я выступала на концерте по фортепиано. Хотела, чтобы мама заранее сказала тебе, но она объяснила, что у тебя важная встреча. Я всё равно играла. Закрыла глаза и представила тебя в первом ряду, перед собой. Очень тебя люблю».

Он не знал об этом концерте. За него решили, что дочернее выступление можно пропустить, а Ольге позволили думать, будто выбор сделал сам отец. Андрей открывал следующие письма. В каждом было то, что он должен был получить, прочесть, на что мог бы ответить. Почерк менялся, буквы становились ровнее. Дочь росла, продолжала писать ему и ждать. Он принимал за обиду или равнодушие то молчание, за которым теперь обнаруживались годы перехваченных признаний.

Наконец Андрей открыл синий бархатный мешочек. Внутри оказался тонкий золотой браслет с кулоном-сердечком. Он принадлежал его матери, а затем Андрей подарил его Ольге, ещё младенцу. Украшение связывало дочь с бабушкой, хранило семейную память. Светлана уверяла, что девочка потеряла его во время прогулки в парке. Андрей тогда поверил жене. Но браслет никуда не исчез: всё это время он лежал у горничной, рядом с письмами, которых отец никогда не получал.

— А Ольге сказали другое, — тихо произнесла Галина. — Будто вы отобрали его. Решили, что она не умеет беречь такие вещи.

Андрей прижал украшение к груди и согнулся. На него разом обрушилось всё, чего он годами не замечал. Теперь каждая найденная вещь возвращала ему не только часть дочерней жизни, но и боль, которую она пережила без него.

— Почему ты их прятала? Почему не сделала, как она требовала?

Галина повернула голову к фотографии.

— Я тоже потеряла очень дорогого человека. И знаю, как тяжело, когда уже нет возможности с ним попрощаться.

Андрей хотел спросить о её горе.

— Потом. Давайте сначала поможем Ольге. Есть ещё одно, о чём вы должны узнать. Хуже всего, что вы уже увидели.

Андрей не успел ответить. Снаружи послышались шаги: лёгкий стук каблуков, рядом — тяжёлая мужская поступь. Приближались двое. Слов он ещё не разбирал, но от этих интонаций ему стало не по себе. Он узнал голос Светланы, а затем и её спутника.

Дмитрий Савченко. Ближайший друг, деловой партнёр уже двадцать лет, крёстный отец Ольги. Они вместе подписывали договоры, отмечали удачи, сидели за одним столом. Дмитрий стоял рядом с ним на похоронах отца и не скрывал слёз. Для Андрея он принадлежал к тем немногим людям, чьё присутствие не требовало объяснений: друг мог появиться в доме, разговаривать с женой, быть рядом с дочерью. Именно поэтому услышать его сейчас оказалось так страшно…