Миллионер пришёл домой с розами для жены, но служанка остановила его у двери и попросила сначала кое-что увидеть

Галина погасила свет и оттеснила Андрея к стене у неплотно прикрытой двери. В коридоре заговорили свободнее.

— Здесь нас никто не потревожит, — сказал Дмитрий. — Только потише, Светлана. Гости думают, что я вышел в уборную. Давай ещё раз о завтрашнем дне. Ты подпишешь передачу акций мне, и всё. На совете у меня будет достаточно голосов. Он уже ничего не изменит.

— Ты точно уверен, что до него ничего не дойдёт заранее?

— Откуда? Он сейчас за океаном добивается сделки. Вернётся — а сделка будет уже не его.

Светлана негромко рассмеялась. В этом смехе не было ничего от её привычной любезности: она уже наслаждалась победой.

— С Ольгой как быть? — спросила Светлана. — Мне не нужны неприятности из-за неё. Она всегда была слабым местом отца.

— С ней я разберусь, — ответил Дмитрий. — Без компании он и опеку не удержит. Что может дать подростку разорённый человек, у которого нет ни имущества, ни надёжного дома? Она останется с тобой. А потом и со мной.

Андрей прижался к стене. До этой минуты казалось, что больнее уже не будет, однако речь шла не только о предательстве жены и друга. Они заранее включили Ольгу в свой расчёт. Собирались использовать его разорение, чтобы отнять дочь, и обсуждали это почти буднично.

Голоса стихли вдали, закрылась дверь. Галина включила свет. Андрей стоял неподвижно, покрытый испариной, и смотрел перед собой.

— Пожалуйста, дышите, — сказала она. — Слышите меня?

Он достал телефон. Двадцать семь пропущенных вызовов с домашнего номера — того самого, с которого Галина пыталась до него дозвониться. Этот номер не был сохранён в контактах и оказался помечен как нежелательный. Пометку поставили несколько месяцев назад. Сделать это мог человек, бравший его телефон, человек, который оставался здесь, пока он уезжал.

— Она внесла домашний номер в спам, — проговорил Андрей.

Галина снова промолчала. На этот раз ему не понадобилось спрашивать, почему.

Андрей приложил палец к биометрическому замку и вошёл в кабинет. За картиной, унаследованной от отца, находился сейф. Внутри он обнаружил три чужие папки.

В первой лежали подписанные Светланой бумаги о поэтапном переводе его акций в фиктивную компанию, оформленную на Дмитрия. Во второй был подготовлен текст ходатайства об опеке. Андрея описывали человеком, постоянно отсутствующим дома, эмоционально неустойчивым и неспособным заботиться о дочери-подростке.

В третьей папке находились поддельные психиатрические заключения на Ольгу. Её описывали эмоционально неуравновешенной, а сами бумаги готовили, чтобы отправить в реабилитационную клинику, едва она попробует уйти из дома. Андрей читал и чувствовал, как слабеют ноги. Теперь замысел нельзя было принять за деловую интригу: компанию собирались отнять вместе с дочерью. Для каждого шага уже приготовили бумажное оправдание. Его отсутствие объявляли неспособностью быть отцом; её попытку уйти собирались использовать против неё самой.

Теперь страшный смысл происходящего складывался целиком. Дочь рвалась из дома, жена прикрывала всё праздничной суетой, а Дмитрий обещал «разобраться». За спокойными словами стояли готовые бумаги. Ольге отводили место в чужом плане, не оставляя ей права ни на собственную жизнь, ни на помощь отца…