Муж оставил жене ребёнка перед командировкой, но первые же слова мальчика заставили её взглянуть на ситуацию иначе

Вечером Оксана и Максим говорили. Долго.

Богдан ушел к Лидии Петровне. Они сидели в комнате, разговаривали. Оттуда доносился иногда тихий смех.

Оксана и Максим сидели на кухне. Без чая, без кофе. Просто за столом напротив друг друга.

«Расскажи мне», — сказал Максим. «Все, что было». И Оксана рассказала.

Она говорила долго. Про первый день, про камни, про стирку вручную, про яичницу, про голубя с перебитой лапой, про поездку в другой город, про пригоревшую кастрюлю, про разговор про маму, про аметист, про нефрит, про то, как он стоял ночью у телескопа, про то, как спросил «Тётя Оксана, если я буду жить здесь насовсем, можно я привезу все камни?» Максим слушал. Не перебивал.

Один раз закрыл лицо руками, но ненадолго. «Он говорил про маму?» — спросил Максим наконец. «Да. Сказал, что, возможно, ты считаешь его виноватым в её смерти. Что видит это на твоём лице, когда ты приезжаешь». Максим молчал долго. «Господи!» — сказал он тихо.

«Да. Он никогда… Я никогда…» — он замолчал снова. «Я не думал, что он это замечает».

«Дети замечают всё», — сказала Оксана. «Всё, что мы думаем, что скрываем». «Ты теперь специалист по детям?» «Нет. Специалист по одному конкретному ребёнку». После короткого молчания она добавила: «Твоему сыну».

Максим посмотрел на неё. «Оксана, ты понимаешь, что это… что ты просишь меня о другой жизни? Мы выстроили всё определённым образом». «Я понимаю». «Ты сама говорила, что не хочешь детей. Что ты не готова». «Говорила».

Оксана смотрела на него ровно. «Три недели назад я была уверена, что знаю, чего хочу. Сейчас я знаю это ещё лучше. Просто ответ другой». «Почему?» «Потому что он другой. Не абстрактный ребёнок. Не теоретический процесс без гарантии результата. Он — Богдан. Конкретный. Я его знаю». Максим молчал. «Я боялась не справиться», — продолжала Оксана.

«Справляюсь. Это не значит, что легко. Это значит, что возможно».

«И ты хочешь, чтобы он жил с нами?» «Хочу. Насовсем». «Насовсем?»

Долгая пауза. «А я?» — спросил Максим. «Ты не спрашиваешь меня, хочу ли я?» «Спрашиваю», — сказала Оксана.

«Поэтому мы и говорим». Он встал. Прошёлся по кухне.

Остановился у окна. «Оксана, я не знаю, как быть с ним отцом. Я не умею. Я даже не знаю, что ему интересно. О чём он думает? Что любит?» «Он любит астрономию и минералогию», — сказала Оксана. «Читает всё подряд. Умеет смотреть в телескоп и находить Сатурн. Готовит яичницу. Хорошо, лучше, чем ты. И умеет молчать рядом так, что это не тяжело». Максим смотрел в окно. «Ты всё это узнала за три недели».

«Он не скрывал, просто надо было смотреть». Тишина. «Я не смотрел», — сказал Максим.

Он смотрел не на неё — в окно, на снег за стеклом, в себя. «Нет», — согласилась Оксана.

«Это можно исправить». «Не знаю, это зависит от тебя». Он повернулся.

«Ты честная, Оксана». «Я всегда честная». «Я знаю». Он помолчал.

«Именно поэтому я женился на тебе». Он задержал на ней взгляд. «И именно поэтому тебе можно доверять сына».

Что-то в воздухе между ними изменилось. Нерезко, мягко, как меняется свет в комнате, когда облако отходит от солнца. «Макс», — сказала Оксана.

«Иди к нему». «Сейчас?» «Сейчас». «Не завтра».

«Я не найду слов». «Сейчас». «Слова найдутся».

Максим посмотрел на неё. Кивнул. Оксана осталась на кухне.

Слышала, как он постучал в дверь комнаты, где сидели Богдан и Лидия Петровна. Голос свекрови. «Заходи, Макс…»