Муж потратил накопления на отпуск своей матери, но утром обнаружил в шкафу то, чего совсем не ожидал
Богдан хмыкнул, довольный собой, пультом переключил телевизор на спортивный канал и с чувством выполненного долга развалился в кресле. Пронесло. А мама говорила, что скандал будет.
Ничего, поворчит и успокоится. Жена у него понимающая. А за закрытой дверью спальни Оксана не плакала в подушку.
Она сидела на краю кровати, прямая, как шомпол, и анализировала прошедшие 180 дней. Шесть месяцев. Полгода она тащила всю бытовую телегу на своих плечах.
Договор был четкий. Ее зарплата должна была полностью покрывать коммуналку, интернет, бытовую химию и, самое главное, еду. Зарплата Богдана должна была поступать прямиком на накопительный счет.
Они собирались на острова или на зарубежный курорт. Куда-нибудь, где песок белый, а шведский стол ломится от морепродуктов. Ради этого мифического белого песка Оксана превратилась в финансового ниндзя.
Она знала расписание всех скидок во всех супермаркетах района лучше, чем таблицу умножения. В ее телефоне было установлено восемь приложений разных магазинов с уведомлениями о любых распродажах. Будь то туалетная бумага или гречка, информацию она ловила с быстротой мангуста.
Она научилась готовить из одной курицы первое, второе и еще порцию мужу на работу в контейнере. Богдан поесть любил. Его можно было сравнить с небольшой промышленной дробилкой.
Он поглощал котлеты, запеканки, борщи и домашнюю выпечку в таких объемах, словно каждый день разгружал вагоны с углем, хотя на самом деле перекладывал бумаги в конторе. Оксана отказалась от любимого крема для лица, перейдя на бюджетный аналог, от которого кожа слегка стягивалась. Она не купила ни одной новой вещи, занашивая прошлогодние джинсы до состояния винтажной мягкости.
Она откладывала каждую копейку, ужимая свои потребности до размеров спичечного коробка. И все ради того, чтобы Галина Васильевна сейчас паковала свои ортопедические тапочки в элитный санаторий. Галина Васильевна была женщиной монументальной.
Монументальной во всех отношениях. Проживая в скромной однокомнатной квартире на окраине города, она умудрялась вести себя так, словно владела как минимум графским поместьем. К тому же свекровь была ипохондричкой от Бога.
Ее звонки всегда начинались с тяжелого вздоха, за которым следовал подробный отчет о всех отказавших за ночь органах. Богдан, как единственный сын, до женитьбы жил под каблуком матери так плотно, что даже цвет носков ему выбирала она. Свадьба стала единственным бунтом в его жизни.
Но пуповина, судя по всему, оказалась не перерезанной, а просто растянутой на несколько километров до его нового жилища. Оксана подошла к окну. Ночной город мигал желтыми фонарями.
Мириться с тем, что ее просто использовали как бесплатную кухарку и спонсора чужого здоровья, она не собиралась. Деньги не вернуть? Ну-ну. Она достала из ящика стола толстый блокнот.
Тот самый, куда педантично вписывала все расходы за эти полгода до последней пачки соли. Рядом лег калькулятор. Пальцы быстро забегали по кнопкам.
Через час подсчетов Оксана удовлетворенно щелкнула ручкой. Сумма получилась внушительной. Она сложила лист бумаги вдвое и положила на тумбочку…
