Муж с любовницей уже строили планы против жены, но не знали, что ночью она сделает свой ход

Наверняка плачет там целыми днями. Просто гордость не позволяет первой позвонить. Он сам в это поверил.

Ему жизненно необходимо было в это поверить. Виктор вышел в коридор. Снял с вешалки тёплое кашемировое пальто.

Нащупал в кармане ключи от машины. «Я уехал!» — крикнул он в сторону лестницы. «А судно? Витя!», — донёсся сверху истошный крик.

Он хлопнул входной дверью, отсекая этот звук. На улице было сыро и промозгло. Мелкий дождь со снегом сек по лицу.

Виктор сел в свой чёрный внедорожник. Салон давно никто не пылесосил, на ковриках скопилась грязь. Он завёл мотор.

Вбил в навигатор название посёлка. Светлый ключ. Два часа пути.

«Приеду. Куплю цветов по дороге. Скажу, что всё осознал.

Она же мягкая, отходчивая. Поплачет, поупрямится для вида, да и прыгнет в машину. Завтра уже дома будет убираться.

А с матерью я поговорю, чтоб поменьше на неё орала». Внедорожник тяжело выкатился со двора, разрезая фарами серую ноябрьскую хмарь. Дорога вымотала.

Асфальт сменился разбитой бетонкой, а затем и вовсе грязной грунтовкой, размокшей от осенних дождей. Машину трясло. Светлый ключ встретил его запахом сожжённых листьев и мокрой коры.

Низкие деревянные дома жались друг другу. Возле сельского магазина кучковались местные мужики в стёганых куртках. Виктор ехал медленно, всматриваясь в вывески.

Цветы он так и не купил. По трассе не попалось ни одного нормального магазина, а везти жене дешёвые гвоздики из придорожного ларька он посчитал ниже своего достоинства. Обойдётся.

Сам факт его приезда — уже царский подарок. Навигатор пискнул, оповещая о прибытии. Впереди показалось одноэтажное белёное здание.

На крыльце стояла скамейка, выкрашенная в синий цвет. Над дверью висела выцветшая от времени табличка «Медицинский пункт». Виктор припарковал свой грязный внедорожник прямо у деревянного забора, перегородив лужу.

Заглушил мотор. Сердце стучало как-то неровно. Он поправил воротник пальто, пригладил волосы перед зеркалом заднего вида.

Дверь медпункта со скрипом открылась. На крыльцо вышла женщина. Виктор замер, держа руку на ручке дверцы автомобиля.

Это была Анна. На ней был белый медицинский халат. Не современная синтетика, а старый плотный хлопок, накрахмаленный до хруста.

Халат сидел строго по фигуре. Волосы были убраны в аккуратный, гладкий узел на затылке. Никакой сутулиности.

Спина прямая, плечи развернуты. Она провожала до крыльца какую-то пожилую женщину в пуховом платке. «Таблетки пить строго по часам, Марья Ивановна».

«Как я расписала». Голос Анны звучал чисто и уверенно, без той заискивающей дрожи, к которой Виктор привык дома. «И давление мерить утром и вечером».

«Ой, спасибо тебе, Аннушка. Дай Бог здоровья. Прямо руки у тебя золотые».

«Уколола? Я и не почувствовала». Старушка перекрестилась и сунула Анне в карман халата большое красное яблоко. Анна улыбнулась.

Виктор невольно задержал дыхание. Лицо его жены, лишённое косметики, светилось ровным спокойным светом. Пропали глубокие складки у рта, исчез забитый виноватый взгляд.

Она выглядела моложе, чем пять лет назад. Она выглядела живой. Старушка медленно побрела вдоль забора, опираясь на палку.

Виктор толкнул дверцу машины. Вышел на влажную землю. Дорогие ботинки тут же погрузились в вязкую грязь.

Анна повернула голову на звук хлопнувшей двери. В её глазах не промелькнуло ни испуга, ни радости, ни даже удивления. Только лёгкая отстранённая усталость, словно к ней на приём пришёл очень проблемный, неприятный пациент.

«Здравствуй, Аня». Виктор шагнул к крыльцу. Ветер трепал полы его пальто.

Анна не спустилась к нему навстречу. Осталась стоять на верхней ступеньке, сжимая в руке подаренное яблоко. «Здравствуй, Виктор».

Запахло сыростью от реки, протекающей где-то за домами, и резко — горьким медицинским спиртом от её одежды. «Поговорить надо». Он засунул руки в карманы, пытаясь казаться расслабленным.

«Не на пороге же стоять». Анна коротко кивнула. «У меня обед начался.

Пойдём к реке, там никого нет». Она накинула поверх халата простую болоньевую куртку, спустилась с крыльца. Они шли по узкой тропинке молча.

Под ногами хрустели сухие ветки и чавкала грязь. Виктор то и дело оступался, чертыхаясь про себя, стараясь не запачкать брюки. Анна шла легко, привычно ступая в резиновых сапогах по лужам.

Спуск привёл их к небольшой излучине. Серая холодная вода неслась мимо голых ивовых кустов. Ветер здесь дул сильнее, заставляя ёжиться.

Анна остановилась у края обрыва. Повернула к мужу лицо. «Я слушаю»…