Муж требовал избавиться от кошки из-за аллергии, но скрытая камера показала совсем другую причину

Ирина Сергеевна вызвала свидетеля — соседку с нижнего этажа, Татьяну Петровну. Марина знала ее мало: здоровались в лифте, иногда помогала донести пакеты. Оказалось, именно она видела, как Артем за неделю до скандала покупал в аптеке сильную раздражающую мазь и антигистаминные таблетки, а потом во дворе разговаривал с матерью.

— Я не подслушивала, — сказала Татьяна Петровна, смущенно поправляя воротник. — Просто стояла у подъезда, ждала такси. Он громко говорил: «Пусть думает, что аллергия, быстрее уйдет». Мне тогда неприятно стало. А потом Марина съехала, и я поняла, что это важно.

Марина смотрела на соседку и чувствовала, как в груди что-то болезненно раскрывается. Все это время она думала, что была одна против его слов. А кто-то видел. Кто-то запомнил. Кто-то пришел.

После заседания решение сразу не объявили. Марина вышла на улицу опустошенная. Небо было серое, на асфальте блестели лужи. Артем догнал ее у ступеней.

— Марин.

Ольга хотела встать между ними, но Марина остановила ее взглядом.

— Что?

Он выглядел усталым и злым одновременно.

— Ты довольна? — спросил он. — Размазала меня перед чужими людьми?

Марина долго смотрела на него. Раньше она бы начала оправдываться. Сказала бы, что не хотела, что он сам довел, что ей больно. Теперь сил на это не было.

— Нет, — ответила она. — Я не довольна. Мне стыдно, больно и страшно. Но это не значит, что я должна была позволить тебе меня уничтожить.

Он дернул щекой.

— Я же не монстр.

— Я тоже так думала.

Он хотел что-то сказать, но не нашел слов. Впервые Марина увидела в нем не хозяина ситуации, не уверенного мужчину, не человека, который всегда выкручивается, а испуганного мальчика, привыкшего, что мама все решит, жена все простит, а правда как-нибудь потеряется между криками. Ей стало почти жалко его. Почти.

Через две недели суд расторг брак. По имущественной части дело продолжалось, но уже было ясно: вложения матери учтут, а квартиру придется либо продавать с разделом средств, либо Артем должен будет выплатить Марине значительную компенсацию. После еще нескольких заседаний и переговоров он согласился на продажу. Не из раскаяния — из расчета. Запись, свидетельские показания и документы сделали его позицию слишком слабой.

Продажа квартиры оказалась отдельным испытанием. Марина пришла туда только один раз — забрать остатки своих вещей. Квартира казалась меньше, чем в памяти. На кухне не было фотографии с Мусей, на холодильнике остался светлый прямоугольник от магнита. Фикус засох. В спальне пахло пылью и чужой жизнью.

Артем стоял у окна, засунув руки в карманы.

— Муся жива?