Муж требовал избавиться от кошки из-за аллергии, но скрытая камера показала совсем другую причину

— Не знаю. Может, до вечера.

Он кивнул слишком быстро.

— Хорошо.

На лестнице Марина остановилась. Сердце стучало так, что шумело в ушах. Она спустилась на один пролет, поставила переноску, достала телефон и включила приложение. Маленькую камеру Ольга привезла ночью. Они закрепили ее в кухне среди искусственных листьев на верхней полке, где Марина держала старый фикус в керамическом горшке. Камера смотрела на стол, коридор и часть гостиной.

Вчера Марина сомневалась, стыдилась. «Это же мой муж», — говорила она Ольге. А Ольга ответила:

— Именно поэтому ты так долго ему верила.

Марина отвезла Мусю не к знакомой, а к Ольге. Подруга встретила ее в спортивных штанах, с растрепанными волосами и таким лицом, будто готова была прямо сейчас идти ругаться с Артемом.

— Заходи, мои коты потерпят гостью, — сказала она, забирая переноску. — Ты сама как?

— Нормально.

— Врешь плохо.

Марина попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

Они выпили чай. Муся сидела под диваном и шипела на Ольгиного рыжего кота. Марина все время поглядывала на телефон. Камера показывала пустую кухню. Потом Артем прошел через кадр. Он был в домашней футболке, значит, на работу действительно не поехал.

— Он дома, — тихо сказала Марина.

Ольга села рядом.

Артем поставил на стол какую-то маленькую коробку. Марина увеличила изображение пальцами. Картинка расплывалась, но она разглядела блистер таблеток, белый пузырек без этикетки и тюбик мази. Артем достал из ящика чайную ложку, высыпал на нее что-то из пузырька, размешал в стакане воды и быстро выпил. Потом подошел к зеркалу в коридоре, задрал футболку и начал яростно тереть шею и грудь мазью.

Через несколько минут кожа у него покраснела. Он смотрел на себя в зеркало, поворачивал голову, проверял пятна. Потом достал телефон и сделал несколько снимков.

Марина сидела, не дыша. Ольга выругалась вполголоса.

— Он сам себе это делает?

Но самое страшное началось потом.

Артем вернулся на кухню и набрал номер.

— Да, мам, — сказал он громко. Камера звук ловила с шорохом, но слова были слышны. — Она увезла. Наконец-то… Нет, не в приют, к какой-то бабе. Плевать. Главное, кошки нет.

Он помолчал, слушая.

— Да говорю тебе, работает. Она уже сломалась. Еще пару дней, и я скажу, что мне все равно плохо из-за шерсти в квартире. Пусть съезжает к своей матери, пока я «восстанавливаюсь».

Марина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Пальцы стали ватными, телефон чуть не выскользнул.

Артем ходил по кухне, говорил тише, но камера все еще ловила обрывки.

— Документы я найду. Она где-то прячет мамины расписки… Да какая разница, мама? Квартира на мне. Она не полезет судиться, ты ее знаешь. Будет плакать и молчать… Лена подождет. Ей тоже надоело по съемным углам.

Ольга медленно повернула голову к Марине.

— Лена?