Муж встретил меня насмешкой после вчерашнего “выселения”, но не заметил, кто вошёл следом

До дома она добралась за полчаса. Желтая пластиковая махина громко тарахтела колесиками по асфальту, отбивая почти маршевый ритм. Весенний ветер путался в волосах, пах мокрой землей и тополиными почками. Оксана ждала, что возле дома у нее задрожат руки, но ничего подобного не случилось. Внутри было удивительно тихо.

Галина Мироновна встретила ее у подъезда. Без лишних слов кивнула, взяла из кармана огромную связку ключей и первой поднялась по лестнице. Оксана шла следом, слушая, как чемодан глухо стукает о ступени, и почему-то думала: вчера этот звук казался унизительным, а сегодня — почти победным.

Ключ вошел в замок мягко. Дверь открылась. В прихожей все осталось как было: кроссовки крест-накрест, запах застоявшегося воздуха, беспорядок, будто квартира за сутки успела сдаться.

Из комнаты доносился голос спортивного комментатора и знакомый хруст. Роман не изменил ни привычкам, ни меню. Оксана переступила порог, втянула чемодан. Пластиковое дно шаркнуло по линолеуму.

Шум в комнате стих. Скрипнули пружины дивана. Потом раздались тяжелые шаги, и в коридор вывалился Роман. На нем были те же спортивные штаны и серая футболка с жирным пятном около живота. В руке он держал пакет с чипсами. Лицо его расплылось в широкой, самодовольной улыбке.

Он явно решил, что победил окончательно. Суток не прошло, а жена уже вернулась. Значит, характер закончился, можно принимать капитуляцию.

— О, явилась, — расхохотался он. — Давай тогда на кухню. Борщ сваришь, раз одумалась.

Роман даже отступил в сторону с видом великодушного правителя, принимающего повинную. И в этот момент из-за спины Оксаны вышла Галина Мироновна. Пудровый плащ, идеальная укладка, связка ключей — она появилась бесшумно и неотвратимо, будто внезапная проверка.

Улыбка Романа застыла. Лицо вытянулось, потом изменилось так резко, словно он откусил аппетитную слойку и обнаружил внутри картон…