Ночная прогулка на чужой машине обернулась для пары маршрутом, которого они совсем не ожидали
— Кто за рулём?
Елена посмотрела на Артёма. Тот беззвучно качал головой, уже не сердито, а умоляюще. Сейчас ещё можно было сказать, что ключ взял сосед, мастер, знакомый Марии. Но на экране продолжали гореть четырнадцать минут, и любая новая ложь имела бы тот же короткий срок.
— Это Артём, — ответила она. — Я четыре месяца встречалась с ним. Я тебе изменяла. Он взял ключ, а я поехала с ним.
После долгой паузы Павел попросил оставить ключ в машине. Он позвонит Марии, перешлёт ей координаты модуля, а при ней снимет охранный режим. Елене Павел велел утром не приезжать. О дальнейшем они поговорят письменно.
— Я не знал, кто был в салоне, — добавил Павел. — Остальное ты сказала сама.
Связь закончилась. Артём дёрнул механическую ручку дважды, дверь открылась. Елена повторила движение со своей стороны и вышла следом. Под белыми лампами Артём потребовал сказать Павлу, будто всё произошло против её воли. Елена ответила: ключ он взял без согласия, но пассажирскую дверь она открыла сама и прятаться за Артёмом не станет. Тот отшатнулся, схватил с заднего пола бумажный пакет, бросил ключ на переднее сиденье и ушёл вдоль бетонной стены, не оглянувшись.
Через двадцать минут возле парковочного кармана остановилось такси. Мария вышла одна и дождалась, когда брат снял охранный режим и поднял замки. Только после этого она открыла дверь и взяла ключ. Елена начала говорить, но Мария остановила её ладонью: «Не мне. И не сегодня».
Елена написала мужу одно сообщение: «Это продолжалось четыре месяца. Я не стану оправдываться и ничего не прошу сегодня. Ключ у Марии». Отправив, она убрала телефон. Ответа не было, и она не стала добиваться его повторным звонком.
Мария села за руль Павловой машины. На экране ещё светилась дорога к приёмному корпусу. Кроссовер плавно выехал из-под эстакады, и задние огни скрылись за поворотом. Елена осталась у бетонной стены с пустыми руками; впервые за много месяцев ей нечего было прятать, но домой предстояло возвращаться одной.