Новенького встретили грубо, но вскоре заключённые поняли, что сильно ошиблись в нём

В день, когда Куратор сообщил, что Марта согласилась на встречу с представителями ведомства, я долго молчал.

Она еще не знала всей правды. Ей сказали только, что обстоятельства гибели отца требуют уточнения, что появились материалы, о которых нельзя сообщить письменно, и что разговор лучше провести лично. Она согласилась. Попросила, чтобы рядом была ее подруга из училища. Это было хорошо. Значит, она не останется одна.

— После первой встречи мы поймем, как двигаться дальше, — сказал Куратор. — Если она захочет знать больше, подготовим следующий шаг.

— А если не захочет?

Он посмотрел на меня без жесткости.

— Тогда будем ждать.

Ждать я умел. Я ждал в засадах, в закрытых помещениях, в камерах, в бараке, под фонарем чужого подозрения. Но ждать решения собственной дочери оказалось труднее всего. Потому что здесь терпение не было профессиональным навыком. Оно было признанием ее права не принять меня сразу.

Вечером я снова взял письмо. Перечитал. Ничего не исправил. Положил рядом с фотографией. Две бумаги: одна из прошлого, другая из возможного будущего. Между ними — два года лжи и вся моя оставшаяся жизнь.

Я вспомнил, как Марта маленькой смеялась на мотоцикле. Шлем был ей велик, она держалась за меня изо всех сил и потом рассказывала одноклассникам, что ее папа самый быстрый на свете. Я тогда смеялся, потому что ехал медленно, почти черепашьим ходом, боясь каждого камешка на дороге. Она не знала этого. Для нее скорость измерялась не километрами, а восторгом.

Теперь мне хотелось снова ехать так же медленно. Не ворваться в ее жизнь на полной скорости, не требовать места, не доказывать, что все было ради нее. Просто быть рядом настолько осторожно, насколько она позволит. Если позволит.

Я не знал, каким будет конец этой истории. В жизни вообще редко бывает конец, как в рассказах. Есть решение суда, перевод, встреча, письмо, первая фраза, второй разговор, долгая тишина после. Есть люди, которые пытаются жить дальше с тем, что узнали.

Колония номер семь осталась позади, но ее урок шел со мной. Иногда нужно вмешаться, даже если опасно. Иногда нужно отступить, чтобы не разрушить того, кого хочешь спасти. И самое трудное — понять, где заканчивается защита и начинается страх…