Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте

Соня дважды отмывала обувь, но под язычком всё равно сохранилось тёмное пятно. Тарас сказал, будто Максим уехал в город, нашёл работу и однажды пришлёт письмо. Девочка не поверила ни одному слову.

Олег спросил, почему она решилась бежать именно сегодня. Соня удивлённо подняла глаза: для неё ответ был очевиден.

— Завтра нас увозят. Всех и навсегда.

В понедельник Кряж ездил звонить с почты в ближайшем селе и взял Соню с собой. Она ждала в машине, окно оставалось приоткрытым. Девочка услышала, как он назначил встречу на четверг и велел приехать к семи утра, чтобы забрать «шесть голов» до рассвета. Куда повезут детей, Кряж не сказал, только заверил собеседника, что там их никто не станет искать. Самим детям объявили, что на зиму они переезжают в тёплый дом, и велели собрать вещи в мешки. Маленькая Олеся даже обрадовалась.

На кухонных часах было пять минут одиннадцатого. Значит, до приезда незнакомой машины оставалось меньше девяти часов.

Перед тем как идти звонить, Олег вышел во двор. Несколько минут смотрел на собственный подъезд глазами человека, который пришёл сюда за ребёнком. Первый этаж, второе окно слева, дверь без исправного замка. Сараи открыты, хлебный фургон стоит у гаражей и виден с улицы. Найти квартиру было нетрудно.

Наверху жили Валентина Степановна Петренко с мужем. У них единственных во всём подъезде был телефон. Олег постучал почти в полночь и попросил соседку при любом ночном шуме немедленно позвонить в полицию. Не выходить на лестницу, не смотреть из окна — просто вызвать помощь. Сначала женщина решила, что он шутит: брать у Кравченко было нечего. Но, увидев его лицо, перестала задавать вопросы.

В прихожей Олег положил под вешалку фонарь и короткую монтировку. Ирина наблюдала молча. Она понимала, что муж не собирается никого искать для драки; он просто не хотел остаться беззащитным, если угрозу выполнят.

Телефон на хлебозаводе стоял в сторожке. Иванич оставил Олега одного и вышел покурить. В отделении ответили не сразу, разыскали домашний номер Коваленко и велели записать.

Следователь поднял трубку сам. Олег пересказал встречу на шоссе, назвал троих мужчин, зелёный фургон и угрозу приехать к семье. Коваленко приказал немедленно вернуться домой, утром привезти Соню в отделение, после чего он вызовет региональную службу раньше пятницы.

— Утром будет поздно, — возразил Олег. — В семь другую пятёрку куда-то увезут.

На том конце провода повисла тишина. Следователь потребовал адрес. Олег мог дать только приметы: заброшенная ферма, три круглые башни, длинная кирпичная стена без крыши и деревянный мост через реку. Коваленко признался, что ночью в отделе остались лишь дежурный и водитель, исправна одна служебная машина, а топлива почти нет. Он не имел права послать двух человек прочёсывать весь район наугад.

— Я найду место, — сказал Олег. — Двадцать лет развожу здесь хлеб и знаю каждый съезд.

Следователь попросил звонить в любое время. Но адрес должен быть настоящим, иначе до рассвета они потеряют единственный шанс…