Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

Примерно через час к нему пришел тюремный врач — пожилой мужчина, привыкший к последствиям драк. Он ничего не спрашивал. Промыл поврежденные костяшки, обработал ссадины и туго перебинтовал кисти. Давление оказалось повышенным, но не опасным. Врач внес данные в карту, посоветовал следить за головокружением и ушел. Артем остался один. Боли усиливались по мере того, как остывало тело, но сожаление не появлялось. Он сделал то, что считал обязанностью мужчины, друга и человека, однажды давшего нерушимое слово.

Ночь прошла почти без сна. Гранит смотрел в потрескавшийся потолок и думал о Марине. Новости в колонии распространялись быстро, значит, утром она все узнает. Его тревожило не собственное наказание, а ее реакция. Девушка могла винить себя, решить, что из-за нее он лишился свободы. Артем хотел объяснить: виноваты только те, кто сознательно перешел границу. Он надеялся, что дочь Романа поймет логику клятвы, хотя понимал и другое — Марина жила по честным законам и не могла спокойно принять жестокую расправу.

Утром 17 марта дверь открылась, и в изолятор вошел капитан Олег Радченко, молодой оперативный сотрудник. Он поставил напротив нар табурет, раскрыл блокнот и спросил, что случилось в сорок седьмой камере. Артем ответил, что они разговаривали. Капитан перечислил травмы: у Остапенко была сломана челюсть и поврежден локоть, у Бондаря — несколько ребер, нос и сильное сотрясение. Затем с иронией поинтересовался, всегда ли беседы Гранита заканчиваются таким образом.

Савченко молчал. Радченко сообщил, что оба потерпевших дали одинаковые объяснения: случайно упали в пустой камере. Такая версия выглядела нелепо. Сотрудники видели, как Артема вывели с разбитыми кулаками, дверь была заперта снаружи, а других людей внутри не нашли. Капитан предупредил, что дело о тяжком вреде здоровью добавит не меньше трех или четырех лет. Вместо освобождения летом Гранит может остаться до 2027-го или 2028 года. Артем спокойно сказал, что понимает последствия.

Оперативник не выдержал и спросил, ради чего опытный заключенный перечеркнул четыре последних месяца. Савченко посмотрел на него прямо. Он ответил, что поступил по своим понятиям, а объяснять личное дело постороннему не собирается. Радченко пробовал давить, обещал смягчение за признание, намекал на возраст. Гранит прекратил разговор и посоветовал составлять рапорт без его помощи. Капитан понял, что признания не получит, закрыл блокнот и ушел, громко захлопнув дверь.

Три дня Артема держали в одиночке, затем дисциплинарная комиссия назначила пятнадцать суток штрафного изолятора. Условия там были тяжелее: холодная камера, еда один раз в день, короткая прогулка. Для Савченко это испытание не было первым. Он экономил силы, выполнял разрешенные упражнения и мысленно отсчитывал дни. В то же время Шило и Бык лежали в тюремной больнице. Денису наложили гипс и зафиксировали челюсть, Кириллу требовалось наблюдение из-за поврежденных ребер и легкого.

Следователи приходили к обоим по нескольку раз. Потерпевшие упрямо повторяли, что споткнулись и упали сами. Сдать вора в законе администрации означало навсегда поставить себя вне тюремной иерархии. Даже заслуженно избитые, они понимали, что прямое обвинение Гранита сделает пребывание в любой колонии невыносимым. Поэтому Шило говорил сквозь зафиксированную челюсть одно и то же, а Бык подтверждал его версию. Молчание не спасало их достоинство, но сохраняло жизнь.

Администрации признание не требовалось, чтобы понять картину. Свидетели видели мужчин, вошедших в дальний корпус, и Савченко, покидавшего камеру после драки. Медицинские заключения подтверждали умышленное избиение. Против Артема возбудили новое дело по статье о причинении тяжкого вреда здоровью. Начались опросы дежурных, оформление рапортов и изучение маршрутов заключенных. Видеозаписи самой камеры не существовало, но совокупность обстоятельств казалась следствию достаточной.

Вопрос о том, кто обеспечил пустую камеру, администрация задавала особенно настойчиво. Дежурные ссылались на путаницу в журналах, охранники не помнили, почему дальняя дверь оставалась без наблюдения, а заключенные ничего не видели. Круговая тишина защищала Седого и его людей. Артем понимал, что Виктор рисковал не меньше: раскрытая договоренность могла добавить ему наказание и лишить положения. Поэтому на каждом допросе Гранит отрицал даже сам факт заранее назначенной встречи, оставляя всю очевидную вину на себе.

Новость тем временем облетела все бараки. Сначала говорили лишь, что Гранит один расправился с двумя самозваными авторитетами из-за медсестры. Многие не понимали, зачем человек его статуса рискнул свободой ради сотрудницы. Потом люди Седого осторожно раскрыли правду: Марина была дочерью погибшего названного брата Савченко, который когда-то спас ему жизнь. Над могилой Артем поклялся защищать ребенка. После этого поступок перестал казаться загадкой и превратился в историю, которую пересказывали шепотом…