Падчерица согласилась на брак, который должен был стать жестокой шуткой, но свадьба пошла не по плану

Через несколько часов солнечный свет заливал фасад старой церкви, к которой один за другим подъезжали роскошные автомобили. Гости выходили медленно, с достоинством людей, привыкших быть замеченными. Шёлк, тёмные костюмы, украшения, тихий смех, запах дорогих духов — всё создавало видимость торжества, хотя в воздухе уже висело напряжение.

Назар стоял у входа в костюме, который всё ещё казался ему чужой оболочкой. Он поправлял галстук чаще, чем требовалось, и ловил на себе взгляды. Любопытные. Холодные. Иногда откровенно презрительные. До его слуха долетали обрывки фраз: «жил на улице», «позор», «бедная Олеся», «что за безумие». Каждое слово впивалось в кожу.

«Как я здесь оказался? — думал он. — Неужели она тоже смотрит на меня так? Неужели для Олеси я просто грязное пятно на её белом платье?»

Пожилая пара прошла совсем рядом. Женщина прикрыла рот рукой, но говорила достаточно громко, чтобы Назар услышал:

— Ты уже знаешь? Галина сама сказала, что он ещё недавно ночевал на улицах. Какое унижение для девочки.

Её спутник мельком смерил Назара с брезгливым любопытством.

— В их кругу такое не забывают. Что бы Олеся ни натворила, выставлять семью подобным образом — безумие.

Назар почувствовал, как внутри всё сжалось. Теперь он понял: Галина заранее распространила его историю, сделав из него не человека, а инструмент публичного наказания. Она хотела, чтобы гости шептались, чтобы Олеся прошла к алтарю под этим шёпотом, чтобы каждый взгляд напоминал ей о «последствиях».

Стыд сменился гневом. Назар сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Неподалёку Галина приветствовала гостей с безупречной улыбкой и время от времени косилась в его сторону. В этом молчаливом наблюдении сквозило торжество…