По дороге к тёще муж внезапно свернул с трассы, и вскоре жена поняла, что поездка была не случайной

«Это Катя. Я у подруги. Всё в порядке. Вы говорили, что будет разговор. Я готова, когда вам удобно».

Отправила. Положила телефон на стол.

Ответ пришёл через семь минут.

«Завтра в 10. Пришлите адрес подруги. Заеду».

Она ответила адресом. Он прочитал и больше ничего не написал.

Катя убрала телефон. Встала, подошла к окну. Внизу шла обычная городская жизнь: машины, люди, магазин напротив, тележка у входа.

Всё то же самое, что было вчера. Но вчера она была другим человеком. Тем, который садится в машину к мужу и молчит, когда тот молчит. Тем, который считает столбы, когда становится страшно.

Сегодня она стояла у чужого окна и не считала ничего. Просто смотрела.

И этого было достаточно.

Максим приехал ровно в десять. Не в лесном внедорожнике, а в тёмном представительском седане, который припарковался у подъезда с такой точностью, словно водитель делал это каждый день.

Катя видела из окна, как он вышел в тёмном пальто, без спешки, коротко огляделся и пошёл к двери.

Оля открыла, не дожидаясь звонка в домофон. Катя попросила её быть дома. Не потому, что боялась Максима, а потому, что ещё не привыкла к ситуациям, где рядом есть человек, которому можно доверять, и хотела, чтобы Оля тоже его видела.

Максим вошёл, снял пальто, повесил на крючок. Поздоровался с Олей коротко, по имени. Катя успела написать ему, что подруга будет дома.

Он прошёл на кухню, куда его провела Оля, и сел за стол. Оля поставила кофе и три чашки. Максим не возражал.

Он вообще вёл себя так, словно ситуация была рабочей, без лишней напряжённости.

— Я навёл справки, — сказал он, когда все сели.

Он открыл папку, которую принёс с собой. Обычную, картонную, без надписей.

— По Андрею Чернову и его конторе.

Катя кивнула.

— Контора называется «СтройДок», зарегистрирована семь лет назад. Основной вид деятельности — оформление разрешительной документации для строительных объектов. Лицензия есть, но, и это важно, она была продлена восемь месяцев назад с нарушениями. Конкретно: в пакете документов на продление была справка от организации, которая на тот момент уже два месяца как была ликвидирована. То есть документ либо поддельный, либо оформленный задним числом.

Он положил на стол распечатанный лист. Катя увидела таблицу с датами и названиями организаций.

— Откуда это? — спросила Оля.

— Открытые реестры. Если знать, что искать, находится быстро.

Максим не стал развивать тему.

— Дальше. У Чернова есть три действующих договора с городскими заказчиками. Суммы небольшие, но это важно. Если в лицензии нарушения, эти договоры могут быть оспорены. Плюс проверка надзорного органа, которая при правильном обращении будет инициирована в течение двух недель.

— При правильном обращении, — повторила Оля. — То есть вы можете это организовать?

— Могу, — просто сказал Максим. — У меня есть контакты в профильном ведомстве. Я не собираюсь делать ничего незаконного. Просто подам запрос на проверку с указанием конкретного нарушения. Проверка официальная, законная, результат предсказуемый.

Катя смотрела на листы, которые он разложил перед ней. Всё было чётко, без лишних слов: даты, названия, нарушения, последствия.

Она подняла глаза на Максима.

— Это уничтожит его контору.

— Не обязательно уничтожит. Но поставит под серьёзный удар. Штраф, приостановка лицензии, расторжение договоров. Для небольшой конторы с двумя сотрудниками это критично.

Максим взял чашку кофе.

— Я не планирую его уничтожать. Я планирую с ним поговорить.

— Поговорить? — Катя не сразу поняла.

— Лично. Прийти к нему в контору и объяснить ситуацию.

Он посмотрел на неё.

— Ему нужно понять, что у него есть выбор. Подписать документы на развод — и проверка не состоится. Не подписать — проверка будет. И это только начало.

Оля медленно кивнула.

— Это давление.

— Юридическое, — спокойно уточнил Максим. — Я не буду говорить ему ничего незаконного. Я скажу, что знаю о нарушениях в его лицензии и имею право подать запрос на проверку. Это правда. Я скажу, что у него есть возможность решить семейные вопросы цивилизованно. Это тоже правда. Что он сделает с этой информацией — его дело.

Оля переглянулась с Катей. Потом снова посмотрела на Максима.

— Вы понимаете, что он может быть опасен? Вчера он был с оружием.

— Я тоже умею обращаться с оружием, — сказал Максим без интонации. — И в его конторе оружия нет. Он не идиот в полном смысле слова. Он трус, который силён только там, где уверен в своей безнаказанности. В кабинете напротив незнакомого человека он будет другим.

Катя молчала. Смотрела на листы с таблицами, на чашку кофе, на свои руки. Ссадины почти зажили, остались только тонкие корочки.

— Максим, — сказала она наконец. — Зачем вам это?

Он посмотрел на неё. Помолчал секунду.

— Я уже отвечал на этот вопрос.

— Вы сказали, что не ушли бы, потому что вы не большинство. Это про лес. А это про контору, про проверки, про личный визит. Это другое.

Максим поставил чашку на стол. Посмотрел в окно, потом обратно на неё.

— У меня была сестра, — сказал он. — Младшая. Она восемь лет прожила с человеком, который делал примерно то же самое, что ваш муж. Без леса и оружия, но по сути — то же самое. Когда она наконец ушла, было поздно. Не в смысле жизни — она жива. Но поздно в смысле того, что она потеряла за эти восемь лет: здоровье, работу, себя.

Он остановился.

— Я тогда ничего не сделал. Не вмешался. Думал: не моё дело. Взрослые люди. Сама разберётся.

Тишина на кухне стала другой.

— Она разобралась?