Почему после выхода молодоженов племянники бросились пить валерьянку
Он нашёл и свои собственные детские фотографии из тонкого личного дела. Крохотные, размера три на четыре. Серьёзный, неулыбчивый малыш с настороженными тёмными глазами. На одной из них он крепко сжимал в руках того самого зайчика. Данил умудрился разыскать четверых бывших воспитанников, которые всё ещё помнили бабу Валю. Попросил их написать пару слов. Одна женщина, которой сейчас было уже тридцать, работающая медсестрой на другом конце страны, прислала письмо. «Она была единственной, кто всегда называл нас по именам. Для остальных сотрудников мы были просто ‘кроватка номер 14’, а для неё мы оставались Лизой, Серёжей, Данилкой». Всё это — пожелтевшие фотографии, трогательные письма — он бережно вклеил в этот альбом.
На самой первой странице красовалась молодая Валентина Борисовна с ребёнком на руках. Тёмные волосы собраны в строгий хвост, накинут белый халат, на губах — мягкая, усталая улыбка. А ребёнок на руках — чернявый, непривычно тихий, со взглядом, будто уже тогда точно знал, что его ждёт в этой жизни. Данил положил тяжёлый альбом ей на колени: «Откройте».
Она послушно открыла. Первая страница, первая фотография. Она и он. «Это было 22 года назад».
— Это я, — прошептала она, медленно проведя сухим пальцем по глянцевому снимку. — И это… Данилка?
— Да. Это я.
Следующая страница — новогодний утренник. Дети наряжены в смешные самодельные костюмы. Она стоит в самодельной короне из фольги. И крепко держит за руку крошечного малыша в костюме зайчика.
— Зайчик… Я тогда сама сшила ему этот костюм. Из старой наволочки. Ушки приклеила обычным канцелярским клеем. И одно ухо потом отвалилось. Он так и ходил с одним ухом весь вечер, — она смеялась и плакала. Одновременно.
Данил сидел рядом и просто молчал. Бережно переворачивал для неё страницу за страницей. И каждая новая фотография возвращала ей маленький кусочек утерянной памяти. Как крошечный осколок разбитого зеркала, в котором вдруг ясно отражается прошлое. Когда дошли до вклеенных писем, он стал читать их вслух. Тихо, размеренно. «Дорогая Валентина Борисовна, вы, наверное, меня уже не помните, но я — Лиза, кроватка номер 14…»
— Лиза, — шептала Валентина Борисовна. — Рыженькая такая, с веснушками… Она тогда сильно болела ангиной.
За окном стремительно темнело. Обычный январский вечер. Четыре часа пополудни, густые синие сумерки. Ночник в углу горел тёплым, успокаивающим оранжевым светом. На самой последней странице альбома была наклеена современная фотография того самого вязаного зайчика. А рядом, от руки, крупными и ровными буквами было выведено: «Этот зайчик прожил со мной 22 года. Долгое время он был единственным, что у меня оставалось от вас. Но теперь у меня есть вы».
Валентина Борисовна крепко прижала альбом к груди…
