После отъезда свекрови собака не отходила от огорода, и невестка решила проверить подозрительные грядки

На даче её первым встретил Рой. Пёс бросился к калитке, радостно закрутился вокруг, а потом, почувствовав её состояние, притих и прижался мордой к ладони. Марьяна открыла дом, поставила сумку у стены и опустилась на старый диван.

Тишина здесь была другой. Не пустая, как в квартире рядом с Тарасом, а живая: с шорохом листьев, далёким лаем, потрескиванием досок. И всё равно боль настигла её сразу. Слёзы сами покатились по щекам.

Рой положил голову ей на колени. Марьяна обняла его за шею, уткнулась лицом в шерсть и плакала уже не сдерживаясь. Плакала от унижения, усталости и разрушенной веры. От того, что самый близкий человек оказался чужим раньше, чем она решилась это признать.

— Ничего, — шептала она псу. — Мы справимся. Правда ведь? Мы с тобой справимся.

Пёс тяжело вздохнул, будто соглашался.

Позже Марьяна подошла к окну. Сад уже тонул в сумерках. Цветы казались тёмными пятнами, зелень тихо шевелилась под ветром. Она открыла форточку, вдохнула влажный вечерний воздух и впервые за день почувствовала, что где-то под болью ещё есть место для жизни.

Здесь она могла начать сначала: работать в школе, ухаживать за грядками, заботиться о Рое, возвращать себе покой по крупицам. Не сейчас, не завтра, может быть, не скоро. Но когда-нибудь.

Она вытерла лицо и даже попыталась улыбнуться. Солнце окончательно ушло за горизонт, на небе проступили первые звёзды. Марьяна включила свет на кухне и начала готовить себе простой ужин. Рой устроился рядом и не сводил с неё глаз, словно боялся, что она снова исчезнет.

Ночь оказалась беспокойной. Марьяна ворочалась, вспоминала голос Тараса, лицо Леси на записи, слова свекрови, испуганные глаза Назара. Только под утро, когда Рой свернулся у её ног и дом наполнился предрассветной тишиной, она ненадолго провалилась в сон.

Утром стало чуть легче. Не хорошо — до этого было далеко, — но воздух за городом помогал дышать. Марьяна вышла на крыльцо. Конец весны сиял во всей своей ясности: роса блестела на траве, птицы перекликались в кустах, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогреть деревянные ступени.

Она стояла на прохладном крыльце и думала, что природа умеет быть безжалостно спокойной: её мир рухнул, а сирень пахла, земля дышала, птицы пели.

Внезапно за воротами послышался шум мотора. Марьяна насторожилась. На дороге остановился дорогой автомобиль. Из него вышел высокий мужчина в строгом костюме. Она узнала его почти сразу: Мирон Савчук, отец Назара. Когда-то она видела его фотографию в местной газете в материале о частной клинике.

Он подошёл к калитке быстро, но с явной растерянностью.

— Марьяна Васильевна? Простите, что приехал без предупреждения. Я Мирон, отец Назара.

— Здравствуйте. Что случилось?

— Сын пропал. Утром я уехал на работу, вернулся — Леся сказала, что его нет. Сначала подумали, вышел ненадолго, но его нигде нет. Дом проверил, знакомым звонил. Как будто исчез.

Марьяна почувствовала, как тревога обожгла её изнутри.

— Почему вы решили приехать ко мне?

— Назар часто говорил о вас. Очень тепло. Я подумал… вдруг он мог прийти сюда. Вы для него важны.

Марьяна покачала головой.

— Его здесь нет. Но, кажется, я понимаю, почему он мог уйти.

Мирон посмотрел на неё внимательно.

— Почему?

Марьяна набрала воздуха. Скрывать больше было нельзя.

— Ваша невеста Леся состоит в отношениях с моим мужем.

Мужчина побледнел так резко, что Марьяна испугалась: сейчас ему станет плохо.

— Что? Нет. Вы ошибаетесь.

— Я бы очень хотела ошибаться. Но у меня есть запись. И Назар её видел.

Она рассказала всё: про ящик, найденный Роем в клубничной грядке, про диск, про запись на парковке, про разговор с Ларисой Григорьевной, про почерк, про признание Назара после уроков. Мирон слушал молча. Лицо его становилось всё более неподвижным.

— Не могу поверить, — сказал он наконец. — Леся уверяла, что любит меня. Я помог ей, когда после работы в больнице у неё были серьёзные неприятности. История с кражей почти дошла до суда. Я вмешался, поддержал её. Думал, она…

Он не договорил.

— Мне жаль, — тихо сказала Марьяна. — Но сейчас самое важное — Назар. Он испуган. Он боялся Леси. Говорил, что она может его наказать.

Мирон сжал кулаки.

— Я был слеп. Совсем слеп.

— Сейчас не время винить себя. Нужно искать мальчика.

— Я звонил его друзьям. Никто не видел. Обращался в полицию, но там сказали, что иногда дети возвращаются сами, нужно подождать. А я чувствую, что ждать нельзя.

— Вы правы. Назар умный, но он ребёнок. Если он ушёл от страха, мог спрятаться где угодно. Надо начинать сразу.

Мирон посмотрел на неё так растерянно и благодарно, что Марьяна поняла: теперь у них одна задача, важнее всех обид.

— Поедемте со мной? Я подвезу вас в город.

— Я только переоденусь. И позвоню директору. Школа должна знать, что пропал ребёнок.

Она вошла в дом, быстро переоделась, набрала Надежду Степановну и коротко объяснила, что произошло ЧП. Голос директора сразу стал собранным и строгим. Марьяна отключилась, бросила взгляд на Роя и погладила его по голове.

— Сторожи дом. Я скоро вернусь.

Пёс смотрел ей вслед тревожно, будто понимал: впереди день, от которого будет зависеть не только её жизнь…