После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

Олеси дома не было.

Кирилл открыл дверь и радостно бросился к отцу:

— Папа! Ты пришёл! А мы с мамой на море ездили! Там такие волны были!

Роман обнял сына, стараясь не показать, как сильно его кольнула эта фраза. Они ездили без него. Жили, радовались, загорали. А он в это время играл в красивую любовь, которая закончилась выставленными за дверь вещами.

— Вижу, загорел. Вырос-то как! С новыми силами в третий класс?

Кирилл удивлённо моргнул.

— Пап, я в четвёртый перешёл.

Роман почувствовал, как уши наливаются жаром.

— Конечно. Просто оговорился.

Из комнаты вышел Данил. Он был выше, чем Роман запомнил. Или просто держался прямее.

— Скоро ты и наши имена начнёшь путать, — сказал он.

— Даня…

— Что Даня? За всё лето второй раз пришёл. Кирилл скучал, между прочим. Я уже нет.

— У меня было много работы.

— Угу. И новая жена, наверное, тоже много времени забирала.

Кирилл нахмурился.

— Даня, не начинай.

— Почему? Папа же пришёл. Пусть слышит.

Роман прошёл в комнату, сел на край дивана. Кирилл устроился рядом, прижимаясь к нему плечом, словно боялся, что отец сейчас опять исчезнет. Данил остался стоять у двери, скрестив руки.

— Мама где? — спросил Роман.

— А тебе зачем? — сразу ответил Данил.

— Хочу поговорить.

— Опять? Потом уйдёшь, а она будет плакать? Нет уж.

— Я не собираюсь её обижать.

— Поздно. Уже обидел.

Кирилл тихо спросил:

— Пап, а ты к нам теперь чаще будешь приходить?

— Буду, сынок. Конечно, буду.

— А можно мы снова все вместе куда-нибудь пойдём? Как раньше? В кино, в парк…

Роман посмотрел на Данила, потом на младшего сына. Слова сами подошли к горлу.

— А если бы мы снова жили вместе? Все вместе. Как раньше. Вы бы хотели?

Кирилл просиял.

— Правда? Ты вернёшься?

Данил резко оттолкнулся от косяка.

— Вот зачем пришёл. Тебя выгнали, да?

— Следи за словами.

— А что, не так? Не сложилось с красивой тётей, и ты вспомнил, что у тебя семья есть?

— Я ваш отец.

— Отец не появляется два раза за лето. Отец не забывает, в какой класс сын перешёл. Отец не делает вид, что дети — это приложение к прошлой жизни.

Кирилл испуганно смотрел то на брата, то на отца.

— Даня, не надо…

— Надо, Кирилл. Надо, потому что тебя снова обманут, если молчать. Он пришёл не к нам. Он пришёл к маме. Проверить, пустят ли его обратно.

Роман поднялся.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— А ты слишком много себе уже позволил.

Данил подошёл к входной двери и распахнул её.

— Уходи. Маму тебе видеть незачем.

— Данил, я сам решу, когда мне уходить.

— Нет. В нашем доме теперь мама решает. А пока её нет, я.

В этих словах было столько решимости, что Роман вдруг увидел перед собой не мальчика, а почти взрослого мужчину, выросшего в его отсутствие. Это ранило сильнее, чем дерзость.

Кирилл плакал.

— Папа, не уходи. Мама скоро придёт.

Роман присел перед младшим, провёл ладонью по его голове.

— Я ещё зайду. Обязательно.

— Сегодня?

— Может быть.

Он вышел во двор и сел в машину. Сердце было тяжёлым. Его только что выставил собственный сын. Не Олеся, не отец, не Снежана. Сын. И в этом была какая-то окончательная правда, от которой хотелось отвернуться.

Через некоторое время Роман набрал номер Олеси.

— Привет, — сказал он, стараясь звучать непринуждённо. — Я к детям заезжал. Хотел и с тобой поговорить. Ты скоро будешь?

— Привет, — её голос был ровным. Даже слишком ровным. — С детьми увиделся. А я тебе зачем?

— Нужно поговорить. Не по телефону.

— Нам?

Он помолчал.

— Да. Нам.

— Роман, «нас» уже нет. Есть ты, есть я, есть дети. Если разговор важный, я буду часа через три.

— Я подожду.

— Как знаешь.

Она отключилась первой. Роман посмотрел на экран и ощутил неприятный холод под рёбрами. Олеся не дрожала в голосе. Не радовалась. Не торопилась. Не спрашивала, что случилось. Она была спокойна. И это спокойствие почему-то напугало его сильнее Даниловой злости…