Родные встретили меня вопросом, почему я жив, и этим выдали планы, о которых предпочли бы молчать

Чтобы дотянуть до моей столь желанной для них кончины и всё это время поддерживать видимость богатой жизни, семья пошла на совершенно безрассудные меры. Отец досрочно закрыл свой многолетний банковский вклад. Он лишился абсолютно всех процентов, которые бережно копил почти двадцать лет, а вдобавок заплатил банку немалый штраф за нарушение договорных условий.

— Очень мудрое решение, папа, — прохрипел я, не отводя от него глаз.

Марина со своей стороны бросила учёбу на последнем курсе одного из самых престижных университетов. Тем самым она лишила себя возможности вовремя получить магистерский диплом и одним решением поставила под угрозу результат многолетнего обучения, за которое родители заплатили огромную сумму.

Мама досрочно расторгла договор аренды небольшого помещения в торговом центре, где держала магазин косметики. Теперь она задолжала владельцу крупную неустойку, но с гордостью бросила ему в лицо: «Подавайте в суд, мне всё равно. Совсем скоро я стану баснословно богатой».

Той же ночью, выйдя попить воды, я невольно услышал разговор отца по громкой связи. Он беседовал с человеком, чей голос был мне совершенно незнаком.

— Нам жизненно необходимы ещё триста тысяч наличными, — нервно, почти умоляюще говорил отец. — Деньги за сына поступят самое большее через два-три месяца, клянусь вам!

Его собеседник говорил низко и грубо, с характерной хрипотцой человека, привыкшего решать любые вопросы исключительно «по понятиям». На заднем плане ритмично звякало что-то металлическое и приглушённо гремела тяжёлая музыка, доносившаяся из какого-то шумного помещения.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что происходит с умниками, которые вовремя не возвращают долги? — холодно протянул незнакомец, нарочно растягивая слова. Угроза в его интонации даже не маскировалась.

— Деньги у нас будут, лично вам обещаю! — вдруг вклинился Владислав. — Его внутренние органы уже практически отказывают, ждать осталось совсем недолго!

Прижавшись спиной к холодной стене, я неподвижно стоял в тёмном коридоре. Для этих людей моя жизнь окончательно перестала что-либо значить, превратившись в удобный финансовый залог.

Следующим утром случилось нечто, от чего кровь в моих жилах окончательно застыла. Впервые после моего возвращения мама собственноручно сварила мне кофе в медной турке и принесла чашку прямо в гостиную. Пальцы, крепко державшие блюдце, мелко дрожали. Она старательно избегала моего взгляда, осторожно опуская чашку на журнальный столик.

У напитка оказался совершенно отвратительный, резкий и горький привкус, отдававший какой-то химией и не имевший ничего общего со вкусом свежеобжаренных кофейных зёрен. Я мгновенно всё понял, однако ни жестом, ни взглядом себя не выдал. Сделал вид, что с удовольствием отпиваю большой глоток, прикрыв глаза ладонью, а она пристально наблюдала из коридора, затаив дыхание. Как только мама ушла в ванную, я бесшумно метнулся на кухню и вылил зловонную жидкость в раковину. На самом дне обнаружился подозрительный густой зернистый осадок грязно-белого оттенка — подмешанное вещество растворилось лишь частично. Ждать они больше не хотели. Родным понадобилось искусственно ускорить процесс моего ухода.

Руки двигались автоматически, как во время разминирования. Достав смартфон, я сделал несколько чётких фотографий осадка с разных сторон, затем осторожно соскоблил остатки лезвием ножа в маленький полиэтиленовый пакет с герметичной застёжкой. Улику надёжно спрятал в потайном кармане военного рюкзака, лежавшего в комнате…