Слепой знахарь сорвал бусы с шеи девушки и бросил в печь

Дарья застегнула бусы у ключиц. Они легли на кожу прохладным тяжёлым кольцом, и незнакомый запах сразу стал сильнее. «Тебе подходит», — с удовлетворением сказал Виктор. Она коснулась пальцами одной бусины и решила не портить удачный день сомнениями.

Он проводил её до автобуса, пообещал позвонить и остался на перроне. Через несколько минут автобус остановился в пригороде. Среди вошедших пассажиров последней появилась молодая женщина в тёмном пальто — запыхавшаяся, со сбившимся шарфом и растрёпанными волосами: по всему было видно, что она догоняла автобус бегом.

Свободных мест было несколько, но она направилась прямо к Дарье. Ещё пробираясь по проходу, незнакомка смотрела не на сиденье, а на тёмное ожерелье. Этот неподвижный взгляд смутил Дарью сильнее, чем поспешность женщины.

Сев рядом, пассажирка поправила шарф и заговорила о холоде. Голос у неё оказался мягким, почти приветливым. Затем она похвалила бусы и спросила, давно ли Дарья ими владеет.

«Сегодня подарили», — ответила та. Незнакомка чуть склонила голову и попросила позволения рассмотреть украшение поближе, объяснив, что интересуется старинными вещами. Просьба звучала безобидно, и Дарья расстегнула шнур.

Женщина приняла ожерелье обеими ладонями. Вместо того чтобы перебирать бусины, она крепко зажала их, замерла и несколько секунд смотрела вниз, не моргая. Она едва шевелила губами, беззвучно повторяя короткие слова.

Потом незнакомка подняла глаза и улыбнулась чуть шире, чем требовал обычный разговор. Она назвала работу необычной, предположила, что вещь старая, и вернула её. На следующей остановке женщина вышла, не попрощавшись, и быстро зашагала по тротуару.

Получив бусы обратно, Дарья ощутила, что они стали теплее и тяжелее, хотя понимала невозможность такой перемены. На ладонях незнакомки не осталось следов, запах воска не усилился, и всё же надевать украшение снова не хотелось. Она подержала его на коленях, затем заметила заинтересованный взгляд пассажира через проход и, смутившись собственной мнительности, застегнула шнур.

Дарья наблюдала за ней через стекло, пока автобус не тронулся. Странное поведение попутчицы она объяснила городской чудаковатостью и написала матери, что скоро будет дома. К утру неприятный эпизод почти стёрся из памяти.

Перед работой Дарья вновь надела подарок. В медицинском пункте до обеда побывали Тамара Ильинична с высоким давлением и Егор с занозой в ладони. Дарья сделала необходимые записи, обработала рану, отпустила обоих и занялась карточками.

Тошнота подступила незаметно. Сначала она решила, что слишком плотно позавтракала, открыла форточку и несколько минут постояла возле холодного воздуха. Потом ноги сделались ватными, пальцы перестали слушаться, и всё тело вдруг стало чужим.

Хуже всего оказалось зрение. По краям медленно возникла серая пелена, сужавшая светлое пространство перед глазами. Дарья ухватилась за стол, посмотрела на окно и поняла, что день за стеклом остался прежним, но она видит его через постепенно сходящиеся тёмные створки.

Профессиональная привычка заставляла её проверять себя почти отстранённо. Она сосчитала пульс, попыталась ровно вдохнуть, осторожно прошла от стола до кушетки и обратно. Разум перечислял возможные причины, но ни одна не объясняла, почему тяжёлые бусины вдруг нагрелись на коже и почему при каждом прикосновении к ним тошнота усиливалась.

Снять украшение Дарья всё же не решилась. Ей было неловко признать даже самой себе, что предмет может быть связан с плохим самочувствием. Поэтому она продолжала искать обычное медицинское объяснение, пока слабость не заставила опуститься на кушетку и попросить мать прийти за ней.

Она знала признаки усталости, скачка давления и отравления, однако происходящее не походило ни на одно знакомое состояние. В голове сохранялась ясность, пульс оставался ровным, а темнота всё равно подбиралась ближе. К вечеру Дарья едва различала предметы боковым зрением.

Раиса Петровна уложила её поверх одеяла, зажгла свечу и села рядом, стиснув ладонь дочери. Молодой врач из ближайшей больницы приехал поздно. От его потёртого чемоданчика пахло спиртом и резиной, движения были спокойными и привычными.

Он измерил давление, проверил пульс, температуру и реакцию зрачков, несколько раз перечитал собственные записи. Все показатели оставались в допустимых пределах. Врач посоветовал утром отвезти Дарью на обследование, но объяснить внезапную слабость и нарушение зрения не смог.

Его неуверенность пугала Раису Петровну больше тревожного диагноза. Если бы врач назвал болезнь, можно было бы искать лекарство, собирать вещи в больницу и выполнять назначения. Вместо этого он убрал инструменты, оставив мать наедине с симптомами, которые не отражались на бумаге, но были явны по неподвижному взгляду дочери.

Раиса Петровна проводила его до двери, выслушала последнее неопределённое «такое иногда случается» и вернулась в комнату. Она долго смотрела на дочь, затем перевела взгляд на тёмные бусины у её шеи. По тому, как сжались губы матери, Дарья поняла: та уже приняла решение, о котором не собиралась спорить…