Слепой знахарь сорвал бусы с шеи девушки и бросил в печь

Через два дня Дарья стояла возле автобуса и никак не решалась подняться по ступенькам. Она считала слежку за человеком унизительной и неправильной. Водитель докуривал на обочине, двери уже начали сходиться, когда она всё-таки шагнула в салон.

Дорога до города тянулась через плоские зимние поля. Дарья держала сумку на коленях обеими руками и смотрела на редкие чёрные деревья у горизонта. Она несколько раз собиралась выйти раньше, но каждый раз вспоминала тёмные бусы и чужой чайник посреди стола.

Лесоперерабатывающее предприятие, к которому относилась деревенская лесопилка, занимало большую территорию на окраине. Возле проходной стояли металлические ворота и будка охраны, над производственными корпусами поднимался ровный дым. Дарья устроилась через дорогу, возле бетонного ограждения соседнего склада.

До конца смены оставалось около получаса. Сквозняк пробирался под воротник, под ногами хрустел грязный лёд, а прохожие с любопытством поглядывали на одинокую женщину, не сводившую глаз с проходной. Дарья сделала несколько шагов к остановке, намереваясь уехать, но заставила себя вернуться.

Ровно в шесть ворота распахнулись. Рабочие выходили группами, переговаривались, поправляли сумки, торопились к транспорту. Виктор появился одним из последних рядом с двумя коллегами и смеялся так свободно, словно в его жизни не существовало ни беременной девушки, ни недавнего тяжёлого разговора.

У остановки он попрощался с мужчинами, пошутил ещё раз и направился в сторону, противоположную той, где находилась квартира, которую он называл своей. Дарья хорошо помнила указанный им район и сразу заметила несоответствие. Выждав, пока между ними окажется несколько прохожих, она двинулась следом.

Любой поворот головы мог выдать её. Она то ускоряла шаг, то отставала, прятала лицо за чужими плечами и делала вид, что рассматривает витрины. Виктор не оглядывался. Он шёл уверенно, засунув руки в карманы, как человек, ежедневно повторяющий знакомый путь.

С каждым кварталом Дарья всё отчётливее понимала, что надеется ошибиться. Она была готова увидеть деловую встречу, родственницу, случайную знакомую — любое объяснение, после которого можно будет устыдиться слежки и вернуться домой. Одновременно тело уже чувствовало правду: шаги становились тяжелее, а холод под пальто не имел отношения к зимнему ветру.

Виктор ни разу не замешкался на перекрёстках. Он переходил улицы в привычных местах, заранее обходил скользкие участки и не сверялся с адресом. Этот маршрут был частью его повседневности, хотя Дарье он рассказывал о квартире совсем в другом направлении.

Через три квартала впереди показался пятиэтажный дом с выцветшей жёлтой штукатуркой. У подъезда ждала женщина в тёмном пальто, стоявшая к улице спиной. Виктор приблизился к ней без приветственных церемоний — привычно, почти по-домашнему.

Он достал связку ключей и сразу, не перебирая, выбрал нужный. Женщина первой вошла в открытую дверь. Перед тем как скрыться, она случайно оглянулась на улицу, и свет фонаря упал на её лицо.

Дарья узнала не сразу. Память сперва откликнулась на поворот головы и линию плеч, затем вернула холодный автобусный салон, сбившийся шарф и пальцы, сомкнувшиеся вокруг бус. Перед ней была та самая запыхавшаяся попутчица, беззвучно шептавшая над подарком Виктора.

Дверь подъезда захлопнулась. Дарья осталась посреди тротуара, не чувствуя холода, и смотрела на связку ключей, будто та всё ещё лежала в мужской ладони. Один из этих ключей Виктор находил вслепую, как находят ключ от собственного дома…