Солдат спрятался от ливня в дупле векового дерева, не зная, что под ним скрывается тайна

— Просто узнай.

— Вы думаете, это не случайность?

Павел посмотрел на свои пальцы. Под ногтями, сколько он ни мыл руки, все еще темнела земля.

— Дети не прячутся под дубом сами.

На следующий день он пришел на работу, хотя плечо ныло, а мать ругалась с порога. На посту пахло влажной формой и остывшим чаем. Анна сидела за столом, сжимая телефон обеими руками.

— Я нашла старую заметку, — сказала она вместо приветствия. — В архиве местной газеты. Там написано: девочку в день пропажи якобы видела соседка, Ольга Бондаренко. Она сказала, что Маша садилась в серую машину у остановки.

— Бондаренко… — Павел задумался. — Это не та, что сейчас цветами на рынке торгует?

— Кажется, она. Только вы никому не говорите, что я искала. Дмитрий Сергеевич уже спрашивал, кто на посту был ночью и почему вы вообще пошли к дубу. Будто это вы виноваты.

— Конечно, я. Я же яму выкопал пятнадцать лет назад и себя туда бросил.

Анна не улыбнулась.

— Он страшный сегодня.

Павел увидел Дмитрия через час. Тот вышел из главного корпуса с юристом, высоким, лысеющим мужчиной в дорогом пальто. Заметив Павла, Дмитрий резко изменил направление и подошел.

— А ты чего здесь? Тебе больничный дали.

— Не дали. Рекомендовали.

— Вот и выполняй рекомендации. Без тебя разберемся.

Павел молча поправил ремень.

— Вы меня увольняете?

Дмитрий прищурился.

— Пока предупреждаю. Держи язык за зубами. Вчера наговорил лишнего при следователе. Браслет, буквы… Ты эксперт? Нет. Вот и молчи.

— Я сказал, что видел.

— Ты видел в темноте после удара головой. Могло привидеться.

— Череп мне тоже привиделся?

Юрист кашлянул и отвел глаза. Дмитрий приблизился так, что Павел почувствовал запах его мятной жвачки.

— Слушай внимательно, сторож. У тебя мать больная, квартира в залоге, кредит просрочен. Думаешь, я не знаю? Люди теряют работу быстро. А новую в твоем возрасте находят долго.

Павел почувствовал, как внутри поднимается тяжелая, горячая злость. Не яркая, не взрывная — такая, от которой руки становятся каменными.

— Вы следователю тоже расскажете про мой кредит?