Соседка по даче постоянно перебрасывала мне через забор старые детские игрушки. Я хотела устроить скандал, но ночью мой пес растерзал одну из них

Ночью меня разбудил треск. Сначала я решила, что это ветка бьёт по крыше, но потом услышала глухое рычание и короткое, виноватое повизгивание. На кухне горела лампочка над плитой. Бим стоял посреди линолеума, опустив уши, а вокруг него валялись клочья старой ваты и куски ситца.

— Бим, ну что ты наделал, — прошептала я и присела на корточки. Руки ещё дрожали от сна и злости, но в следующую секунду злость исчезла. Среди разодранной набивки лежал маленький пакет, обмотанный клеёнкой и перевязанный коричневой ниткой. Пёс ткнулся носом мне в ладонь и отступил, словно сам испугался находки.

Я развязала нитку ногтями, не сразу попадая в узел. Внутри оказались флешка, сложенный вчетверо листок и копия расписки с отметкой председателя садового правления и старой круглой печатью. На расписке стояла подпись Павла: он получил от мамы крупную сумму «в счёт своей доли семейной помощи» и обязался не предъявлять имущественных претензий к даче. Ниже, кривовато и мелко, расписалась Светлана Савчук как свидетель.

Листок был написан маминым почерком. Не тем, неровным, который Павел совал мне под нос, а настоящим: мелким, плотным, с длинными хвостиками у букв. «Лена, если это у тебя, значит, разговоры уже начались. Я оформила всё добровольно. Не верь тем, кто скажет, что я не понимала. Свету не дави — она боится за Андрея. Найди синюю машинку».

Я прочитала записку три раза и всё равно не могла поверить. В горле встал горячий ком, будто кто-то изнутри зажал мне шею. Никита вышел на кухню в растянутой футболке, сонный, испуганный, увидел моё лицо и остановился. Я протянула ему листок, но сказать ничего не смогла — только раскрывала рот и слушала, как за окном капает с крыши вода.

Мы включили старый ноутбук. Флешка открылась не сразу, Никита ругнулся шёпотом, нашёл переходник, подул в разъём. На экране появилась папка с одной видеозаписью, и через секунду я увидела маму: она сидела на нашей кухне, в синем халате, смотрела прямо в камеру и говорила спокойным, усталым голосом, что дачу подарила мне без давления, а Павел получил деньги и теперь хочет большего…