Соседка по даче постоянно перебрасывала мне через забор старые детские игрушки. Я хотела устроить скандал, но ночью мой пес растерзал одну из них

Ко второму заседанию экспертизу ещё не назначили, но медицинские выписки пришли. В них не было ничего похожего на Павловы слова о беспомощности: обычные возрастные болезни, боли в суставах, давление, рекомендации наблюдаться. В одной записи врач отметил, что пациентка ориентирована, отвечает последовательно, жалоб на память не предъявляет. Я перечитывала эту строчку, как молитву.

Светлана в зал вошла последней. Она несла старую сумку с облезлой ручкой. Павел увидел её и едва заметно качнул головой, будто предупреждал. Соседка остановилась, вцепилась в сумку обеими руками, но всё же прошла к месту свидетеля. Я заметила, что на её запястье остался след от резинки, словно утром она долго перетягивала руку, чтобы унять дрожь.

Сначала она отвечала глухо: да, знала Татьяну Ивановну; да, видела, как я приезжала; да, Павел приходил. Когда её спросили о прежнем объяснении, где она подтверждала мамины «провалы», Светлана закрыла глаза. Пауза длилась так долго, что судья подняла голову от бумаг.

— Я дала его под давлением, — сказала она наконец. — Татьяна Ивановна была в своём уме. Расписку Павел подписывал при мне. А про сахар с солью мне сказал сам Павел. Таких случаев я не видела.

В зале стало тихо. Даже Ольга перестала шуршать сумкой. Павел побагровел, потом побледнел, открыл рот, но его представитель тронул его за локоть. Ирина попросила приобщить запись с карты памяти, обнаруженной в синей игрушечной машинке, и коротко объяснила её происхождение: камера висела на углу сарая ещё при маме, а карту Светлана сняла позже, уже после похорон и давления Павла, и спрятала в тайнике, приготовленном заранее. Запись включили не сразу: судья уточняла, кто и когда нашёл носитель, где он хранился, почему не был представлен раньше.

Когда на экране появился двор с мокрой грушей и Светланиной калиткой, я вдруг почувствовала запах той ночной кухни, мокрой ваты и старого ситца. Павел на записи говорил почти шёпотом, но микрофон садовой камеры поймал главное: «Скажешь, что она путала сахар с солью». Я сидела, не двигаясь, и слышала, как моя собственная кровь стучит в ушах…