Старуха откопала замёрзшую незнакомку из снега, а затем заметила у неё в ладони нечто странное

Следователь из района вызвал сначала Игоря. И Игорь, тот самый ловкий, скользкий Игорь, на первом же серьезном допросе поплыл. Понял, что почерковедческая экспертиза — это не деревенские слухи, это доказательство, от которого не отвертеться.

И, спасая свою шкуру, начал валить все на жену. Он рассказал, как это они с Мариной придумали убрать Олесю из деревни, чтоб забрать дом и землю подчистую. Как нашли через сомнительное брачное агентство того иностранца, по сути, продали ему живого человека.

Как знали, в какой ад Олесю везут, и не остановились. Как объявили ее умершей, хотя точно знали, что она жива. Выдумали историю о смерти и распустили ее по деревне.

Как оформили дарственную, подделав подпись. Подпись, признался Игорь, подделывала сама Марина. Она с детства умела сестрин почерк копировать.

Как забрали ребенка не из жалости, а чтоб держать мать на привязи. И как, когда Олеся вдруг воскресла, они в панике пытались объявить ее самозванкой. Показания эти легли в дело камень к камню.

Мариной занялись всерьез. И тут уже никакие деньги, никакие связи Игоря не помогли. Он первым рассказал обо всем, что прежде помогали скрывать эти связи.

Суд вернул Олесе ее долю в доме — ту самую половину, которую отец когда-то оставил ей по завещанию. Быстро, без проволочек, при таких-то доказательствах. Дарственную признали недействительной.

А следом решился и самый главный для Олеси вопрос. Опеку Марины над Соней отменили как оформленную обманом и официально подтвердили права Олеси как матери…