Старушка в автобусе дала Наталье странный совет о подаренной цепочке, и вскоре он неожиданно пригодился

Заключение было напечатано на официальном бланке, с печатями и подписями.

Текст был сухой, казённый, полный терминов, но суть Оксана поняла сразу. В воде обнаружены следы соединений тяжёлых металлов — свинца и таллия — в концентрации, значительно превышающей допустимые нормы. При длительном контакте с кожей, особенно в области шеи, содержимое капсулы могло вызвать тяжёлую интоксикацию.

Желатиновая капсула была рассчитана на медленное растворение от тепла и влаги кожи. Оксана перечитала последнее предложение три раза. Рассчитана на медленное растворение от тепла и влаги кожи.

Её тело. Её тепло. Это должно было растворяться на ней, впитываться в неё, отравлять её день за днём, неделя за неделей, пока она ходила бы на работу, готовила борщ и засыпала рядом с человеком, который это сделал.

Она сложила заключение обратно в конверт, убрала в сумку. Встала. Вышла из лаборатории.

На улице дул ветер, холодный, октябрьский, и Оксана шла по тротуару, не застёгивая куртку, не замечая ни ветра, ни мелкого дождя, ни прохожих. Внутри неё было пусто и тяжело одновременно, как в комнате, из которой вынесли всю мебель, но забыли выключить свет. Она не поехала домой.

Она поехала в полицию. В отделении полиции было шумно: где-то за стеной разговаривали на повышенных тонах, хлопали двери, звонил телефон, но трубку никто не брал. Оксана сидела на жёстком стуле в коридоре и ждала, прижимая к коленям сумку с конвертом.

Дежурный за стеклом долго куда-то звонил, потом провёл её в кабинет на втором этаже. Следователь оказался молодым лет тридцати, не больше. Коротко стриженный, с усталыми глазами и кружкой остывшего чая на столе, рядом с грудой папок.

Он представился Владиславом Андреевичем, пододвинул ей стул и слушал внимательно, не перебивая, пока Оксана рассказывала. Она говорила спокойно, по порядку, сама удивлялась, откуда взялось это спокойствие. Цепочка.

Стакан. Лаборатория. Заключение.

Она выложила на стол конверт с результатами экспертизы и пакет с цепочкой, который забрала из лаборатории вместе с заключением. Следователь развернул бланк, прочитал и поднял глаза.

— Вы понимаете, что это серьёзное обвинение?

— Понимаю, — ответила Оксана.

— Поэтому я принесла доказательства, а не просто пришла с историей.

Он кивнул, достал из ящика стола бланк заявления и протянул ей ручку. Оксана писала долго, старательно, заполняя каждую строчку мелким почерком.

Когда закончила, следователь перечитал заявление, задал несколько уточняющих вопросов: когда именно Тарас подарил цепочку, как вёл себя после, спрашивал ли о ней. Оксана отвечала коротко и точно. Владислав Андреевич делал пометки в блокноте.

— Мы назначим повторную экспертизу через нашу лабораторию, — сказал он. — Это стандартная процедура. И начнём проверку. Вы пока возвращайтесь домой и ведите себя как обычно. Не говорите мужу ни о заявлении, ни о результатах. Сможете?

— Смогу, — сказала Оксана.

И поняла, что действительно сможет. Она уже четыре дня это делала. Следствие двинулось быстрее, чем она ожидала…