Студентка уехала за любимым в Афганистан, не подозревая, насколько тяжёлой окажется её новая жизнь

— У меня дела с братьями.

Он ушел.

Ирина осталась среди женщин, которые рассматривали ее с любопытством, но не подходили. Одна молодая женщина принесла чашку чая, молча кивнула. Ирина поблагодарила ее на тех нескольких словах, которые знала. Та чуть улыбнулась и отошла.

В первую ночь Ирина почти не спала. Лежала на тонком матрасе в темной комнате, смотрела в потолок и повторяла: первый день всегда тяжелый. Завтра Самир все объяснит. Они поедут в столицу. Нужно просто пережить усталость.

На второй день Самир с братьями уехал с утра и вернулся вечером. На вопрос о поездке в столицу ответил неопределенно:

— Скоро. Надо сначала решить семейные вопросы.

На третий день Ирина через него спросила свекровь, кто еще живет в доме. Самир перевел не сразу. Лицо у него стало неподвижным.

— Семья большая, — сказал он наконец. — Есть еще жены. Старшие.

Ирина не сразу поняла.

— Чьи жены?

Он отвел взгляд.

— Мои.

Воздух исчез.

— Сколько? — спросила она очень тихо.

— Три. Ты четвертая.

Молчание стало тяжелым, как камень.

— Ты мне не говорил.

— Здесь так бывает. Это разрешено.

Он сказал это без злобы, почти устало. Потом встал и вышел.

Ирина сидела на матрасе и смотрела в стену.

Три жены.

Она — четвертая.

Самая младшая. Самая бесправная. Та, чье место внизу. Та, о ком никто ничего не обязан спрашивать.

За стеной слышались женские голоса. Ровные, будничные. Для них все происходящее было нормой. В дом привезли еще одну женщину. Еще одну пару рук. Еще одну судьбу, которой распоряжаются другие.

Ирина впервые почувствовала слово, которое позже будет возвращаться к ней снова и снова.

Западня.

Следующий день она почти целиком провела в комнате. Не потому, что дверь была заперта. Дверь оставалась открытой. Просто она не знала, куда идти.

Мысли метались, не становясь планом.

Он знал.

Он не сказал.

Нужно в столицу.

Нужно в дипломатическое представительство.

Нужно домой.

Нужно.

К ней пришла та молодая женщина, что в первый день принесла чай. Ее звали Лейла. Ей было двадцать шесть, она была второй женой. Говорила только на местном языке, поэтому общались они тяжело: жестами, отдельными словами, выражением глаз.

Лейла принесла лепешку и вареные яйца, села рядом, пока Ирина ела. Потом осторожно взяла ее за руку и сказала что-то тихо. Ирина поняла не все, но интонация была яснее любых слов.

Держись.

Просто держись…