Свекровь публично отказала невестке в месте за столом, но оставленный у двери свёрток изменил настроение гостей

— Вообще-то я всегда считала, что взрослые дети должны жить самостоятельно, — произнесла она после паузы.

— Странный принцип, — рассмеялся Богдан. — Я давно взрослый, но ты меня пока не выселила.

— Ты мой сын. Когда появится собственная семья, всё станет иначе. Я понимаю, что студентам трудно арендовать жильё, поэтому не возражаю против временного решения. Но как только начнёте зарабатывать, подумайте о своей квартире.

Богдан обнял мать и легко поцеловал в щёку.

— Мы мечтаем о том же. Появится возможность — сразу переедем. Ты у меня самая понимающая.

— Значит, ты рада за меня? — спросил он, не дождавшись ответа.

Слово «семья», которое теперь относилось к сыну и чужой девушке, болезненно задело Ларису. Она сделала вид, что поправляет чашки на столе.

— Мам, ты слышала? Ты рада, что я женюсь?

— Разумеется, — наконец улыбнулась она, хотя улыбка получилась натянутой. — Но у совместной жизни будет одно условие. Пока вы находитесь в моей квартире, хозяйкой остаюсь я. Любые перестановки и перемены сначала обсуждаете со мной. Объясни это невесте заранее.

— Никаких проблем. Мы всегда сумеем договориться.

Лариса Степановна вырастила Богдана без мужа и привыкла считать это собственным решением. Когда-то она могла явиться к законной жене Вадима, устроить скандал и рассказать о его обещаниях. Однако какой смысл был разрушать жизнь другой женщины, тоже поверившей обаятельному обманщику? Вадим умел говорить именно то, что хотелось услышать влюблённой восемнадцатилетней девушке. Он уверял, что давно несчастлив в браке и уйдёт из семьи, если Лариса родит ему сына. У него уже были две дочери, и юная Лариса поверила каждому слову.

После известия о беременности у Вадима внезапно возникла череда неотложных дел. Развод всё время переносился, зато обещания звучали по-прежнему убедительно. Лариса терпеливо ждала, пока однажды на пляже не увидела его с женой и дочерьми. Он смеялся, приносил им угощение, обнимал супругу, бегал с детьми к воде и выглядел образцовым семьянином. Никакой ненависти к семье, о которой он рассказывал любовнице, в его поведении не было.

Вадим её не заметил. Лариса же в одну минуту рассталась со всеми надеждами. Пока беременность оставалась незаметной, она собрала вещи и попросила перевести её по работе в другой город, объяснив переезд желанием быть ближе к жениху. Руководство пошло навстречу. Так незнакомое прежде место стало родным городом её будущего сына.

Она трудилась почти до самых родов и ненадолго задержалась дома после появления Богдана. Первые два года за малышом присматривала пожилая соседка, мать четверых взрослых детей. Те давно разъехались, и одинокой женщине было в радость возиться с ребёнком. Плату она брала скромную, поэтому Лариса часто приносила ей продукты и лакомства, которых та сама себе не покупала.

Когда Богдан пошёл в детский сад, его мать получила повышение, и бытовые трудности постепенно остались позади. Они ездили отдыхать к морю, хорошо одевались, меняли технику по мере необходимости. Служебная квартира со временем стала собственностью Ларисы. Перешагнув сорокалетний рубеж, она однажды оглянулась и решила, что судьба сложилась вполне удачно. Единственная бурная любовь закончилась разочарованием, но подарила ей сына. Мужа, способного пить, скандалить или унижать, в её жизни никогда не было. Она оставалась свободной, привлекательной и уверенной в том, что Богдан любит её безгранично.

Все прожитые трудности в её памяти постепенно превратились в доказательства собственной силы. Лариса привыкла решать за двоих: выбирала сыну одежду и отдых, знала круг его друзей и безошибочно угадывала настроение. Пока Богдан был маленьким, такая забота воспринималась как естественная часть материнства. С годами привычка руководить никуда не исчезла. Женщина по-прежнему считала его успехи их общими, а любое важное решение — тем, которое сын непременно должен сначала обсудить с ней. Поэтому самостоятельность взрослого Богдана казалась не нормальным взрослением, а медленным отдалением.

Карьера открыла Ларисе дорогу в культурные и деловые круги. Через знакомых она сблизилась с артистами, юристами, руководителями и супругами влиятельных людей. Её приглашали на премьеры, выставки и торжественные вечера. Постепенно Лариса Степановна приобрела репутацию женщины представительной, образованной и полезной в любом обществе.

Она не сомневалась, что сын когда-нибудь женится, и даже присматривалась к дочерям обеспеченных знакомых. Среди них были умные и ухоженные девушки из семей врачей, финансистов и известных специалистов. Любая, по мнению Ларисы, подходила Богдану куда больше простушки из далёкого села.

Пока он был ребёнком, матери казалось, что достаточно оградить его от болезней и неприятностей. Взрослый Богдан приносил совсем иные тревоги: он сам выбирал дорогу, а её мнение уже не являлось решающим. Сначала он огорчил её решением поступить в технический институт и стать геологом.

— Зачем тебе такая романтика? — уговаривала Лариса. — Вечно в дороге, в грязной одежде, с тяжёлым рюкзаком. Лучше получи юридическое образование. Я поговорю с Павлом Мироновичем, он поможет.

— Не нужно ни с кем разговаривать. Я с детства мечтал о геологии и хочу сам исполнить эту мечту.

Мать вздыхала и уверяла, что не собирается давить, а лишь предлагает поддержку. Богдан прижимался к ней, говорил, как сильно любит, но просил позволить ему самостоятельно строить жизнь. Лариса соглашалась вслух, а про себя решала выяснить у Павла Мироновича, до какого курса возможен перевод на юридическое направление.

После очередной успешно закрытой сессии Богдан перешёл на третий курс. Мать почти смирилась с его профессией, но тут появился новый повод для беспокойства: сын намеревался жениться, и свадьба уже становилась неизбежной…