Свекровь решила, что после нашего развода может распоряжаться моей квартирой, но слишком рано начала перестановку

— Мама, ты в своем уме? Дай сюда телефон.

Он вырвал у матери трубку и выбежал на лестничную клетку, громко ругаясь матом и обещая грузчикам золотые горы, если они через час доставят все обратно в сухом виде. Оксана все это время стояла неподвижно. Она положила чеки обратно в папку.

Затем посмотрела на трясущуюся Галину Петровну.

— А вы, — кивнула Оксана на валяющийся шпатель, — поднимайте свой инвентарь, идите в ванную. Там в шкафчике щетка, ведро и тряпки. И чтоб через час этот пол блестел, как зеркало. Весь мусор собрать в мешки и вынести на помойку лично.

Галина Петровна хотела было возмутиться.

Ее гордость еще трепыхалась где-то глубоко внутри. Но она глянула в спокойные, не мигающие глаза Оксаны и поняла. Она не шутит.

Эта и правда вызовет полицию и глазом не моргнет. Свекровь, кряхтя, наклонилась, подняла шпатель и поплелась в ванную, бормоча под нос проклятия в адрес неблагодарной молодежи и современных законов. Следующие три часа были для Николая и его мамы локальным филиалом ада…