Священник на отпевании наклонился к гробу и едва увидев ее лицо

— Да, запись есть. Алексей Ковальчук. Его привезла мать — Марина Олеговна Ковальчук.

— Она! Это Марина! — вырвалось у Григория. — А фотографию можно увидеть? У вас найдётся его снимок?

— Полагаю, найдётся. Только постарайтесь не волноваться так сильно.

Ждать спокойно он уже не мог. Когда Татьяна Васильевна наконец достала фотографию, Григорий потянулся к ней с такой поспешностью, будто боялся, что снимок сейчас исчезнет. На него смотрел улыбающийся мальчик. Зелёные глаза, ямочки на щеках — всё показалось до боли знакомым.

— Дима… Это же мой Дима в детстве! — Он переводил взгляд с фотографии на женщину, словно приглашал и её увидеть очевидное. — Посмотрите на подбородок, на губы. Глаза такие же! И ямочки у сына были точно такие…

Радость захлестнула его. До сих пор Алёша существовал для него в чужих словах и собственных надеждах. Теперь у мальчика было лицо, и в этом лице Григорий видел Дмитрия. Хотелось разглядывать его и одновременно поскорее отложить снимок, потому что рядом мог оказаться сам ребёнок. Григорий уже не думал о пройденных за день дорогах, о боли в ногах. Вся усталость отступила перед возможностью встречи, ради которой он ходил из одного учреждения в другое. Немного успокоившись, он поднял на директора умоляющий взгляд.

— Татьяна Васильевна, разрешите мне с ним встретиться. Если можно, прямо сейчас. Очень вас прошу.

— Пока ничего обещать не стану. Сначала узнаю, получится ли это устроить.

Ей трудно было узнать в этом взволнованном человеке прежнего отца Григория. В церкви он казался ей сдержанным, строгим, порой даже холодным. Сейчас от той отстранённости ничего не осталось. Священник ждал ответа с такой открытой надеждой, что Татьяне Васильевне самой было нелегко сохранять обычное спокойствие.

Она позвонила секретарю:

— Оля, напомни, пожалуйста, в какой группе Алексей Ковальчук. Детей много, я не могу вспомнить.

Выслушав ответ, Татьяна Васильевна побледнела. Положила трубку и быстро застучала по клавишам. Григорий сразу почувствовал перемену.

— Что там? Что случилось?

— Не пугайтесь. Мне нужно уточнить кое-что.

Слова должны были его успокоить, но дрожь в её голосе выдавала обратное. Директор ещё смотрела в экран, потом словно собиралась с силами, чтобы произнести то, что уже знала. Григорий не отрывал от неё глаз…