Сын каждый раз боялся поездки к бабушке, но Надя слишком поздно поняла, что это были не капризы.

— Спроси, что в сиропе. Прямо. Не про полынь и корень аира. Спроси, есть ли там лоперамид.

Виктор поднял голову. Посмотрел на нее так, как смотрят, стоя на краю обрыва: вниз, в то, что не хочется видеть, но невозможно не видеть.

— Надя…

— Позвони.

Он достал телефон. Набрал.

Надя слышала гудки: длинные, равномерные. Потом щелчок — и голос Галины Петровны, заспанный, недовольный.

— Витенька? Семь утра, что случилось?

— Мама. Артем в больнице.

Пауза.

Короткая, но достаточная, чтобы Надя уловила: первая реакция свекрови была не испугом. Было что-то другое. Секунда тишины, в которой Галина Петровна не охнула, не вскрикнула, а замерла. Как человек, который ждал звонка, но не знал, когда он раздастся.

— Что с ним? Что случилось?

— Рвота ночью. Тахикардия. Его увезли на скорой. Мам, у меня вопрос. Что в сиропе, который ты ему даешь?

— Витенька, я же говорила: полынь, аир…

— Мама. Токсиколог нашел в его крови лоперамид. Это аптечный препарат, противодиарейный. Детям противопоказан. Он был в сиропе?

Тишина.

Длинная, тяжелая.

Надя стояла у окна и слышала, как на том конце провода что-то сдвинулось. Не физически — внутри. Как будто стена, которую Галина Петровна строила годами, дала первую трещину.

— Мама?

— Я… Витенька, ты не понимаешь. Я добавляла совсем немного. Четверть таблетки растворяла в сиропе. Это мизерная доза, для взрослого — ничто.

— Для взрослого. А ему пять лет.

— Он плохо ел. Ты сам видел: приезжает ко мне, сидит как мышь, ковыряет тарелку. А лоперамид замедляет кишечник, пища дольше усваивается, чувство сытости наступает позже, и ребенок ест больше. Это элементарная физиология. Я хотела, чтобы он набрал вес. Чтобы вы видели: у бабушки он ест нормально, а дома…

Голос Галины Петровны стал высоким, быстрым. Она говорила и говорила: объясняла, обосновывала, ссылалась на фармакокинетику, на свой опыт, на то, что доза была минимальной и навредить не могла. Говорила с той убежденностью, которая бывает у людей, слишком долго повторявших себе одно и то же, пока сами не поверили.

— И если бы Надежда давала ему дома каждый день, а не только по воскресеньям, эффект был бы стабильным, без скачков. Это она виновата, что давала нерегулярно, организм не привыкал и каждый раз реагировал как на первый прием.

— Мама, остановись, — сказал Виктор.

Голос был тихим. Не злым — потерянным.

— Ты давала моему сыну лекарство, которое ему нельзя. Два года. Без нашего ведома. Ты понимаешь, что ты сделала?..