Сын-следователь попросил меня срочно запереться и молчать, а потом в доме произошло нечто тревожное

— Скорая завтра. В семь утра.

Леонид отправил Егору одно сообщение:

«Скорая завтра в 7».

Ответ пришел через минуту:

«Буду в 6».

Они приехали в пять тридцать.

Леонид не спал. Он сидел в мастерской у окна.

Два автомобиля с погашенными фарами подкатили к дому: белый микроавтобус и темный седан. Роман открыл входную дверь и впустил двоих в медицинской форме. Один нес складные носилки, у второго в руках была папка и шприц.

— Действуйте максимально быстро, пока он не проснулся и не начал задавать лишних вопросов, — скомандовал Роман.

— Он наверху, в спальне. Спит крепко, так что времени у нас достаточно, — сказала Алина.

Шаги двинулись по лестнице.

Егора еще не было. Полчаса до шести. Полчаса до спасения.

И эти полчаса нужно было прожить самому.

Леонид встал, взял планшет и вышел на лестничную площадку.

Четверо замерли внизу: Алина на третьей ступеньке, Роман за ней, оба санитара у входа.

— Доброе утро, господа, — сказал Леонид. — Что-то вы сегодня ни свет ни заря. Для обычного визита врачей рановато, а для кражи со взломом как-то слишком официально выглядите.

— Папа, пожалуйста, спускайся без фокусов. Тебе плохо. Тебе нужна квалифицированная помощь. Мы же вчера это сто раз обсуждали.

— Обсуждали? Знаешь, я тут подумал, что мы как-то плохо друг друга услышали. Давай-ка освежим память и обсудим все заново. По второму кругу.

Он нажал на экран.

Из динамика планшета на весь дом понесся голос Алины:

— Как же я вымоталась, Ром. Сил нет постоянно ему улыбаться. Эту бесконечную заботу изображать…

Потом голос Романа:

— За три миллиона Сахаров напишет что угодно.

Снова Алина: