Сын-следователь попросил меня срочно запереться и молчать, а потом в доме произошло нечто тревожное

Леонид встал последним.

— Мне шестьдесят семь лет. Я не безумец, не впал в маразм и вполне отдаю себе отчет в своих словах. Я мастер-часовщик. Сорок два года я работаю с тончайшими механизмами и привык к точности. Меня планомерно травили таблетками, запирали в собственном доме и готовили к списанию в утиль. И все это ради денег, дома и коллекции, которую я собирал по крупицам всю жизнь. Но сегодня я здесь не ради себя. Здесь пятьдесят семей, чьи судьбы были сломаны. Пятьдесят. И вся эта система, допустившая подобное, привыкла смотреть на пожилых людей как на ходячие кошельки, которые можно безнаказанно опустошить. Так вот, мы — нелегкая добыча. Мы гораздо сильнее и крепче, чем привыкли думать эти господа в дорогих костюмах.

Приговоры оказались жесткими.

Сахаров получил четырнадцать лет с пожизненным запретом на медицинскую деятельность. Усольцев — девять. Гневко — семь. Роман — одиннадцать. Ветлугин — шестнадцать, с учетом эпизодов в других регионах. Алина — восемнадцать лет лишения свободы как один из организаторов.

Когда конвой поднял ее со скамьи, она обернулась.

— Папа, прости меня! Умоляю, папа!

Леонид смотрел в стену перед собой. Потом повернулся.

— Знаешь, Алина, мне больше абсолютно нечего тебе сказать.

Все слова закончились еще в ту субботу.

Конвой увел ее. Егор положил руку отцу на плечо. Они вышли из зала молча.

Старый дом Леонид продал молодой семье.

Жена нового владельца ходила по комнатам, трогала изразцовые печи и приговаривала:

— Боже, какая красота! Вы только посмотрите, сколько здесь души. Какой характер у этого дома. Каждая деталь буквально дышит историей.

— Этот дом был главной мечтой моей покойной жены, — сказал Леонид. — Пожалуйста, берегите его. Он это заслужил.

Перед уходом он достал микрокамеру из-за цифры XI. Камера больше не была нужна, а часы он забрал с собой.

Егор помог отцу переехать в двухкомнатную квартиру рядом со своей семьей. Одна комната стала мастерской — светлой, с хорошим естественным освещением.