Таня уже выходила с чемоданами, когда соседка попросила её ненадолго вернуться
Потом мать спросила об Андрее, и Лариса ответила, что брат лишь изображает строгость. Накануне он покричал для порядка, а затем перевёл ей половину оставшихся накоплений жены.
Оксана прижалась спиной к стене и перестала чувствовать пальцы. После слёз в телефонном разговоре Андрей не просто оставил сестру в доме — он снова отдал ей рабочие деньги. Значит, даже собственное отчаяние не заставило его остановиться. Муж жаловался жене на Ларису, а затем оплачивал её требования из фонда той, по кому якобы скучал. Эта последовательность уничтожила последнее оправдание…
— Он ей ничего не скажет, — продолжала Лариса, звеня ложечкой о чашку. — Андрей боится собственной тени. Ему проще откупаться от меня её деньгами, чем выгнать. К тому времени, когда Оксана вернётся, здесь не останется ни машинки, ни её мастерской. Ей придётся искать комнату, а брат наконец освободится от вечной пыли и её усталого лица. Ты же сама говорила, что она ему не пара.
Оксана слушала и понимала: это не стихийный захват квартиры, а общий план. Тамара Петровна не только знала о происходящем, но и одобряла уничтожение брака сына. Андрей переводил сестре деньги жены после всех жалоб и обещаний. Возможно, он не знал о каждом объявлении, но сознательно финансировал человека, который распродавал жизнь Оксаны.
Голос свекрови едва доносился из динамика, но ответы Ларисы раскрывали смысл. Тамара Петровна считала невестку неподходящей женой и хотела, чтобы Андрей привык жить без неё. Лариса уверяла, что братом легко управлять: достаточно приготовить ему ужин и пожаловаться на детей. Оксана впервые услышала, как её пятнадцатилетний брак обсуждают как плохо организованный переезд. Женщины не сомневались, что она подчинится свершившемуся факту. Их уверенность выросла из всех прежних уступок, и в этом Оксана с горечью узнала собственный вклад.
Связка ключей выскользнула из онемевшей руки. Металл звонко ударился о кафель. Разговор на кухне оборвался. Скрипнул стул, послышались быстрые шаги.
Оксана не успела отступить или придумать объяснение. В нескольких шагах стояла её машинка с бумажным ценником, на плечах Ларисы был её халат, а из телефона ещё доносился встревоженный голос Тамары Петровны. Все тайные решения семьи оказались собраны в одном коридоре. Страх быть разоблачённой исчез: разоблачать теперь следовало не хозяйку.
В дверном проёме появилась Лариса. На ней был персиковый махровый халат Оксаны, подаренный мужем на зимний праздник. В одной руке она держала телефон, в другой — надкушенное яблоко. Увидев хозяйку, Лариса побледнела, затем её лицо начало наливаться красным.
— Ты? Что ты здесь делаешь? Ты должна быть на корабле!
Она отступила и позвала брата, словно Андрей мог немедленно возникнуть рядом. Оксана медленно подняла ключи. Её спокойствие напугало Ларису сильнее крика.
— Он на смене. Вернётся только вечером.
За открытой дверью гостиной виднелась швейная машинка с наклеенным ценником. Оксана увидела собственные ткани, сдвинутые в угол, чужой диван и знакомое дубовое кресло, которое реставрировала несколько лет назад. Нижняя техническая ткань на нём лежала чуть неровно. Опытный взгляд заметил свежий шов, сделанный не её рукой, и небольшую выпуклость между пружинами. Кто-то недавно вскрывал дно, а затем торопливо закрепил его.
Лариса закричала, что вызовет полицию и обвинит Оксану в нападении. Хозяйка предложила сделать это немедленно — заодно объяснить происхождение старинного кресла из красного дерева, украденного у матери Виктора, и попытку продать чужую машинку…
