Три ночи подряд волчица приходила к одной могиле, и лесник решил узнать причину её странного поведения.

На третий вечер Данило принёс к склону мешок сухого сена. Оставил его поодаль от лёжки, чтобы человеческий запах не лёг прямо на укрытие, и сразу ушёл. Дома он открыл материн шкафчик уже без прежней злости и без той горечи, которая первые дни жгла руки. Медленно перебрал пузырьки, бинты, ножницы, тряпки, мешочки с травами. Всё это казалось теперь не странностями старой женщины, а частью её молчаливого, упрямого способа жить рядом с теми, кому больно.

На самом дне, под лоскутом старого одеяла, лежала ржавая петля из проволоки — та самая, когда-то снятая с волчьей лапы. Данило взял её двумя пальцами и вынес во двор. У поленницы стояло ведро с дождевой водой. Он долго смотрел на кривую железку, потом разжал руку. Петля ушла на дно почти без звука, и по тёмной воде медленно разошлись круги…