Три ночи подряд волчица приходила к одной могиле, и лесник решил узнать причину её странного поведения.
Спуск за кладбищем был крутым и глинистым. Дождь превратил его в скользкое стекло. Волчица шла медленно, словно понимала: человек не удержится за звериным темпом. Несколько раз она оборачивалась. Данило цеплялся за кусты, ставил сапоги боком, один раз всё же сорвался и едва не съехал вниз на коленях.
Внизу, у подмытого склона, под поваленной сосной чернело новое укрытие. Не глубокая настоящая нора, а тесная лёжка под корнями, набитая сухой травой, мхом и клочьями шерсти. Волчица скрылась там на минуту. Из темноты раздался слабый, тонкий писк. Живой.
Данило остановился в нескольких шагах и ближе не пошёл. И так уже было сделано больше, чем он когда-либо считал возможным между человеком и диким зверем. Он стоял под дождём, слышал из-под корней хрупкое, упрямое дыхание жизни и вдруг понял, как много сил понадобилось волчице, чтобы снова и снова подниматься отсюда к кладбищу.
Сначала рыть. Потом тащить. Потом возвращаться. С больной лапой, в холоде, под дождями. Каждый раз туда, где из земли звал один детёныш и молчал другой.
Волчица вышла наружу уже без свёртка. Грудь её тяжело ходила, больную лапу она чуть поджимала. Данило медленно присел на корточки и сам не заметил, как произнёс:
— Она бы тебя пожалела.
Волчица не шевельнулась. Да он и не ей сказал. Матери.
Воспоминание вернулось целиком: сарай, холодный воздух, молодая серая волчица в углу, железная петля на лапе, Ганна Петровна в старом ватнике рядом с ней. И её тихий голос, которым она тогда отвечала на его крик: «Ты всё время думаешь, что зверь приходит к человеку только за мясом или от злобы. А он чаще приходит тогда, когда ему больше некуда идти».
Данило тогда хлопнул дверью и ушёл, не желая слышать. Теперь эти слова вернулись с такой силой, что он на мгновение закрыл глаза.
Надо было подниматься. Край могилы всё ещё держался на подпорках. Если оставить всё до утра, дождь мог окончательно размыть склон. Данило поднялся. Волчица только проводила его взглядом и осталась у тёмного спуска…
