Увидев, чем кормят моего ребёнка, я спокойно подошла к столу и изменила правила этого дома

— Это взрослые дела, тебя они касаться не должны. — Она застегнула молнию на сумке, достала из кармана джинсов телефон и набрала номер мужа. Гудки шли долго.

Наконец Сергей взял трубку. На фоне слышался шум улицы. — Да, Марин, я на объекте сейчас.

— Что-то срочное?

— Срочное, — сказала Марина всё тем же пугающе ровным голосом. — Я сейчас на даче. Приехала пораньше с продуктами.

— О, здорово! Как там наши? Отдыхают? Погода шепчет.

— Твоя мать и сестра сейчас пакуют свои вещи. Через час они уходят на электричку.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Шум улицы словно отдалился. — В смысле, пакуют вещи? Вы поругались опять? Марин, ну опять двадцать пять.

— Мама же пожилой человек. У неё гипертония. Ну, будь ты умнее, уступи.

— Что вы там не поделили? Грядку с укропом?

— Серёжа, послушай меня очень внимательно, — перебила его Марина, и голос её стал стальным.

— Я зашла в дом и увидела картину. Твоя мать и сестра жрут жареное мясо и пироги, а мой сын сидит в углу на продавленном диване и давится пустой холодной картошкой из пластиковой тарелки. Потому что он, видите ли, наказан за то, что бегал по двору с мячом.

— Ему не давали есть нормальную еду. При этом Кирилл сидел за столом и ел пирог. — Сергей молчал.

Было слышно только его прерывистое дыхание в трубку. — Я дала им два часа на сборы, — продолжила Марина, не давая мужу вставить слово.

— Если они не уйдут сами к половине третьего, я вызываю наряд полиции. И ещё одно. Ноги твоей матери и сестры на моей даче больше не будет.

— Никогда. Ни в этом году, ни в следующем. — Она ждала, что Сергей начнёт их защищать.

Начнёт говорить про воспитательные меры, про то, что она всё преувеличивает, что это просто недоразумение, что картошка тоже еда. Она мысленно готовилась к скандалу. Готовилась к тому, что этот разговор станет фактическим концом их недолгого брака.

Но Сергей тяжело выдохнул прямо в микрофон. — Я понял тебя.

— И всё? — не удержалась Марина.

— А что я должен сейчас сказать? — В голосе мужа звучала глухая усталость. — Если они дошли до того, что отыгрываются на чужом ребёнке с помощью еды, — это дно, Марина. Я не буду их защищать.

— Пусть едут домой. Вечером встретимся и поговорим нормально…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇