В 1986 Лесник нашёл женщину в медвежьем капкане

По словам женщины, отец боялся непонятного, а сын продолжил начатое им. Пистолет опустился не до конца, но достаточно, чтобы Андрей это заметил. Младшая приблизилась к сестре, затем позвала лесника уходить. На вопрос куда ответила просто: отсюда. Тарас сразу согласился.

Они поднялись по лестнице. Никто не остановил. Во дворе Андрей увидел разбитые окна и проволоку, сорванную вдоль ограды. У корпуса стояли ещё две копытницы. Нападений на людей он не заметил: сотрудники попрятались по зданиям.

Борис вышел последним и сказал, что после их ухода всё повторится. Старшая отрицательно ответила: они уйдут далеко. Он спросил куда. Женщина чуть улыбнулась, но места не назвала: это знание не для него.

Все направились к повреждённому забору. Андрей, Тарас и Остап вышли вместе с копытницами. За оградой те остановились. Младшая подошла к леснику и сказала, что он сделал больше обещанного. Андрей возразил: он ничего не обещал. Она ответила, что именно это и имеет в виду.

Женщина сняла с шеи колокольчик. Андрей немедленно отказался, вспомнив стариково предупреждение. Копытница улыбнулась: правильно. Впервые в её лице появилось что-то почти по-человечески весёлое. Настаивать она не стала; положила маленький медный колокольчик на землю, сказав, что пусть остаётся здесь.

Старшая тем временем обратилась к Остапу: он не виноват. Старик покачал головой — он молчал. Женщина заметила, что с тех пор прошло много лет. Остап не принял этого в оправдание. Она согласилась, но добавила: теперь он пришёл. Старик закрыл лицо ладонью.

Через минуту копытницы двинулись в лес. Не исчезли на глазах, не сорвались в бег — просто пошли между деревьями. По корням негромко постукивали копыта. Потом остались лишь редкие голоса колокольчиков. Наконец и их перестало быть слышно.

К машине мужчины добрались на рассвете. Остап уже почти не мог идти. Тарас молчал всю дорогу. Андрей перебирал в мыслях, что будет дальше: полиция, спецслужбы, арест. Но ничего из ожидаемого не случилось. Через два дня станцию официально закрыли, сославшись на аварию дизельной установки.

Борис с сотрудниками исчез из района. Степан получил распоряжение на месяц запретить работникам ходить на северный участок. Документы программы забрали. Андрей попытался рассказать знакомому полицейскому о станции. Через несколько дней тот посоветовал забыть всё, причём говорил совершенно серьёзно.

Сверху сообщили, что никакой станции там нет. Андрей предложил съездить самому, посмотреть. Полицейский отказался: не хотел. На этом разговор и закончился. Лесник не получил ни объяснений, ни возможности сделать увиденное частью официальной истории.

Остап прожил ещё четыре года. Перед смертью передал Андрею старую, плохо проявленную фотографию, которую каким-то образом сумел сохранить с 1966-го. У реки стояли двое: светловолосая женщина и тёмноволосая. У обеих внизу виднелись копыта.

Тёмноволосой была та, которую Андрей спустя двадцать лет освободил из капкана. Снимок подтверждал главное: внешне она за эти годы действительно не изменилась. Лесник хранил фотографию дома, показывал редко. Оксана знала о ней, Тарас тоже. Степан увидел однажды и больше к этой теме не возвращался.

Но самая странная встреча со следами произошла раньше, весной 1987 года. Обходя дальний участок, километрах в десяти от Глухого бора, Андрей заметил на влажной земле несколько дорожек раздвоенных копыт. Он прошёл вдоль них метров сто, до ручья. На камнях отпечатки терялись.

Над водой на ветке висел маленький медный колокольчик. Лесник остановился. Вспомнил запрет Остапа и не стал прикасаться. Несколько минут просто смотрел на вещицу. Потом откуда-то из леса донёсся один негромкий звон.

— Значит, живы, — сказал Андрей.

Ему никто не ответил. Он повернулся и ушёл. Тёмноволосую женщину больше так никогда и не встретил. Однако ещё много лет в тех местах изредка находили странные отпечатки, чаще по весне или осенью. Копыта раздваивались, а шаг оставался человеческим.

Иногда различали следы двоих, иногда пяти или шести. Они возникали вдали от дорог и обрывались у густого леса. В 1991 году старую базу разобрали полностью. Согласно официальным бумагам, животных там никогда не держали. Из архива лесничества исчезли и документы за шестьдесят шестой. У Андрея оставалась фотография.

Была ещё одна находка, сделанная через несколько месяцев после первой встречи. На старой просеке обнаружился тот самый медвежий капкан. Раскрытый, он лежал посреди дороги; цепь оказалась разорвана. На ржавом металле кто-то выцарапал две пересекающиеся черты, точно такие, какие Андрей заметил на дереве возле раненой женщины.

Он не забрал железо. Столкнул его в глубокий овраг и оставил там. А когда однажды его спросили, жалел ли, что не ушёл от капкана в тот октябрьский день, ответил, что жалел. Первые двое суток.

— Потом понял: бросил бы её тогда в железе — до смерти бы жалел.

В памяти тех, кто слышал этот рассказ, оставались мокрые ели, корзина грибов и тонкий звон. Официальные бумаги исчезли, базу разобрали, а историю об октябрьской встрече ещё помнили.