В 1987 году три работницы исчезли после смены, и правда о них всплыла только много лет спустя

Климов воровал молоко и продавал его через перекупщика. Три доярки обнаружили недостачи. Они подготовили жалобу. Почтальон предал их за деньги. Климов получил письмо и понял, что его могут разоблачить.

Но убить и спрятать тела в одиночку он не мог.

Сартов вспомнил старое свидетельство: ночью у коровника видели машину председателя и второго мужчину. Крупного. Широкоплечего.

Павел Морозов, родственник жены Климова. Бывший осуждённый. В 1987 году ему было тридцать пять. Он умел работать с инструментом, не боялся грязной работы и часто выполнял поручения Климова.

В отличие от председателя, Павел был жив.

Ему было шестьдесят два. Он жил в небольшом посёлке в стороне от бывшего хозяйства и работал сторожем на автобазе. Соседи знали его как тихого, сутулого старика с палкой. Никто не подозревал, что этот человек может быть связан с тайной старого коровника.

Сартов приехал к нему без предупреждения ранним осенним утром. Серый посёлок ещё не проснулся. За бетонным забором автобазы стояла низкая сторожка, внутри потрескивала печка.

Павел Морозов сидел за столом. Перед ним была кружка остывшего чая, старое радио и потёртая колода карт. Он выглядел гораздо старше своих лет: впалые щёки, землянистое лицо, дрожащая рука.

Следователь представился, показал удостоверение и произнёс только несколько слов:

— Дальняя ферма. Осень восемьдесят седьмого.

Морозов не вскочил. Не стал возмущаться. Не спросил, о чём речь.

Он медленно сдвинул карты в сторону, посмотрел Сартову прямо в глаза и сказал:

— Долго же вы шли. Я думал, придёте раньше.

Эти слова следователь потом вспоминал много раз…