В 53 года он остался один у ЗАГСа, но случайная встреча с другой брошенной невестой изменила весь день

— Ну вот так. Факт принят, заносим в ведомость. Вы, наверное, и кота бы завели так же: пришёл — насыпаем корм.

У Мирона едва заметно поднялись уголки губ.

— Котов не держу. Шерсть липнет к свежему лаку. Но в целом ход мысли верный.

Дарина закрыла лицо ладонью и неожиданно рассмеялась — нервно, коротко, срывая накопившееся напряжение.

— Я сижу в учреждении регистрации, обсуждаю с незнакомым мужчиной несуществующего кота и брак, которого тоже не существует. Кажется, мне пора домой.

— Вам есть куда ехать? — спросил Мирон без жалости, почти сухо, как уточняют состояние старой фурнитуры перед реставрацией.

Смех оборвался. Вопрос попал точно в то место, которое она старалась не трогать. Формально у неё было жильё. На деле доля уже числилась за Романом Дорошенко, тем самым несостоявшимся женихом.

— Очень условно, — ответила она тихо.

Валентина Степановна наблюдала за ними из-за стойки, обнимая папку так крепко, будто та могла защитить её от последствий собственной шутки.

— Вы что, правда надумали? — не выдержала она.

Мирон обернулся.

— Валентина Степановна, вы предложили. Мы обсуждаем.

— Я не предлагала, я ляпнула! У меня стаж тридцать лет, нервы давно расшатаны. Не всё же исполнять.

Дарина прыснула, прикрыв рот. Мирон покосился на неё, и между ними на миг возникло странное, почти детское веселье — не потому что было смешно, а потому что абсурд оказался легче отчаяния.

— Я не сказала «да», — предупредила Дарина, глядя на потёртый линолеум.

— Пока вы просто не ушли, — ответил он. — Для начала это уже многое…