В новой квартире кот вёл себя странно возле одной стены, и вскоре стало ясно, что не просто так

— И Соня слышала.

Дмитрий закрыл глаза.

— Я поговорю с ней. Только когда ты разрешишь.

Мария ничего не ответила.

В юридической конторе Ирина Викторовна встретила их без привычной сухости. Невысокая женщина с короткими темными волосами, в строгом пиджаке, она внимательно изучила копии, фотографии, записи из тетради и только после этого сняла очки.

— История тяжелая. Быстро не будет. Вам надо готовиться.

— Нас выселят? — спросила Мария.

Соня сидела в углу с рюкзаком и делала вид, что рисует, но карандаш давно не двигался.

— Не завтра, — сказала Ирина. — И не просто так. Вы добросовестные покупатели, если докажем, что не знали о нарушениях. Но если право предыдущего продавца было получено незаконно, сделку могут оспаривать. Вопрос — кто настоящая наследница и где она.

— Елизавета Кравец.

— Надо ее найти.

Мария почувствовала холодный провал.

— А если не найдем?

Ирина Викторовна сложила руки.

— Тогда все сложнее. Но у нас есть соседка, записи, копия завещания, возможно, цифровые доказательства. Сначала установим нотариуса, запросим сведения через адвокатский запрос. Параллельно — заявление по факту мошенничества. И, Мария…

Она задержала взгляд.

— Ваша машина. Это отдельная история. Подделка подписи — серьезно.

Соня подняла голову.

Мария тихо сказала:

— Я знаю.

После конторы она отвела Соню в школу. Дочка почти не говорила. У ворот вдруг остановилась, обняла мать за талию и уткнулась лицом в куртку.

— Мам, мы теперь без квартиры будем?

— Я не знаю, солнышко, — честно сказала Мария. — Но я сделаю все, чтобы мы были вместе и чтобы нас не обманули.

— А папа плохой?

Мария закрыла глаза. Самым легким было бы сказать «да». Выплеснуть свою боль в одно короткое слово. Но Соня ждала не мести. Она ждала опоры.

— Папа сделал плохое. Очень плохое. За это придется отвечать. Но человек — это не только один поступок. Хотя иногда один поступок многое ломает.

Соня кивнула, будто поняла не до конца, но почувствовала главное.

Следующие недели растянулись, как холодная резина. Жизнь превратилась в очереди, звонки, копии, справки, разговоры с людьми, которые говорили «надо подождать», «нет полномочий», «обращайтесь письменно». Дмитрий действительно написал явку с повинной по поводу подделки подписи. Машину удалось пока отстоять: Ирина Викторовна добилась приостановки взыскания до проверки. Но дома стало тихо и чуждо. Дмитрий спал на раскладушке на кухне. Соня разговаривала с ним односложно. Мария ходила на работу, готовила гречку, стирала, проверяла уроки, а ночью просыпалась от ощущения, что стены снова шепчут.

Барсик больше не бросался на пролом. Он лежал рядом с ним, как сторож у могилы.

Ольга тем временем не исчезла. Сначала пришла претензия от ее представителя: Мария и Дмитрий якобы повредили имущество, нарушили условия договора, распространяют клевету. Потом в подъезде появились соседи, которым Ольга успела рассказать, что новые жильцы хотят «отжать квартиру обратно и еще денег содрать». У мусоропровода Мария слышала шепот:

— Это та самая.

— Кота мучают, стены ломают.

— Муж у нее вроде мошенник.

Она шла мимо, сжав пакет с мусором так сильно, что ручки впивались в пальцы.

Однажды вечером, когда Мария возвращалась из магазина, Ольга ждала ее у подъезда. В руках у нее был зонт, хотя дождя не было.

— Вы упрямая, — сказала она.

Мария остановилась на расстоянии двух шагов.

— А вы наглая.

Ольга усмехнулась.

— Думаете, нашли бумажку в стене и стали героиней? Не смешите. Даже если завещание было, его могли отменить. Даже если не отменили, девочка неизвестно где. Может, давно совершеннолетняя и сама отказалась. Может, умерла. Вы свою семью разрушили ради чужой истории.

Мария почувствовала, как внутри дернулось.

Ольга заметила и шагнула ближе.

— Муж ваш уже поплыл. Ребенок на вас смотрит как на сумасшедшую. Кредит висит. Вы правда хотите потерять всё?…