Во время прощания пёс неожиданно бросился к траурному венку, и вскоре стало ясно, что он что-то почувствовал
А она стояла над телом мужа и думала, что не успела. Что виновата. Что если бы ехала быстрее, если бы не стояла в очереди, если бы взяла такси, а не автобус…
Она согнулась, будто ее ударили в живот.
— Мне нужно… — прошептала она.
Татьяна поставила перед ней стакан воды.
— Дышите.
Мария пыталась. Воздух входил плохо, рваными кусками.
— Он умер не сразу?
Следователь помолчала.
— Экспертиза показывает, что помощь, вызванная раньше, могла дать шанс. Я не буду вам лгать.
Мария зажмурилась. Внутри что-то разорвалось без звука.
После этого события пошли быстро, но не так, как бывает в кино. Павла не схватили эффектно посреди улицы. Его вызвали на очередной допрос, предъявили записи, результаты экспертиз, свидетельства Андрея и продавца из аптеки. Он сначала отрицал всё, говорил, что запись смонтирована, что Николай сам принимал лекарства, что флешку подбросили.
Потом начала говорить Ольга.
Она сломалась первой. Не от раскаяния, как потом сказала Татьяна, а от страха, что Павел свалит всё на нее. Оказалось, он действительно спрятал пакет в венок перед похоронами. План был дикий и простой: во время прощания, когда все будут заняты, Ольга должна была незаметно вынуть пакет и передать Лене, а та — выбросить его в контейнер у дороги. Но Барс почувствовал запах Павла, запах лекарства, запах той самой ссоры, которую пережил вместе с хозяином. Он рванулся к венку раньше, чем Ольга успела к нему подойти.
Лена потом призналась, что ничего не знала о смерти, но знала о пакете. Ей сказали: «Там документы, которые тетя Маша украла у семьи». Она плакала в кабинете следователя так, что ей вызывали врача.
Павел в конце концов тоже дал показания, но каждое слово пытался повернуть в свою пользу. Он утверждал, что не хотел убивать брата. Хотел «успокоить», «поговорить», «решить имущественный вопрос». Он задолжал крупную сумму неприятным людям после проваленного бизнеса и собирался через доверенность продать долю в даче, а потом убедить Николая «не поднимать шум». Когда Николай отказался и пригрозил обратиться к юристу, Павел принес таблетки, которые достал через знакомого. Думал, брат станет вялым, подпишет бумаги, а потом ничего не вспомнит.
Но Николай не подписал. Он боролся.
Мария узнала это не сразу. Подробности ей передавали частями, осторожно. Но каждая часть ложилась в нее тяжелым камнем.
Сороковой день после смерти Николая выдался тихим, без дождя. Мария утром отвезла на могилу живые цветы — не венок. Барс сидел рядом, серьезный, седой, будто постарел за эти недели на несколько лет. Она долго стояла молча, потом сказала:
— Прости, что не поняла.
Пес поднял на нее глаза.
— Ты-то понял, да? Сразу понял.
Барс ткнулся носом ей в ладонь.
После кладбища она поехала к нотариусу. Конверт Николая лежал на столе, плотный, желтоватый, с ее именем и именем Павла. Павла привезли не в наручниках, но в сопровождении адвоката и сотрудника. Он выглядел осунувшимся, серым. Мария почти не узнала в нем того уверенного человека, который шипел ей у могилы.
Нотариус вскрыла конверт.
Внутри было письмо и еще одна копия расписки.
— Читать вслух?
