Все были уверены, что этот союз обречён, но брачная ночь неожиданно изменила всё

Мне не понравилось, как он произнёс эту последнюю фразу. Не из-за её жестокости, а из-за обречённости, как у человека, который уже сосчитал слишком много кинжалов и знал, что будут ещё. Я заставила себя сохранить холодную голову.

— Если вам нужна была жена для защиты герцогства, почему вы выбрали меня?

Он слишком долго медлил с ответом.

— Я вас не выбирал.

Искренность ранила сильнее, чем любезная ложь.

И всё же я продолжала слушать.

— Ваш отец предложил вашу кандидатуру с поспешностью, которая показалась мне подозрительной, — добавил он. — И именно поэтому я согласился. Я хотел посмотреть, кто выиграет от этого союза. Сегодня вечером я убедился, что несколько человек ожидали совершенно иного от нашего прибытия во дворец.

Я выпрямилась.

— Вы хотите сказать, что меня отдали в качестве приманки?

— Я хочу сказать, что вас поместили в центр чужой игры.

Это было правдой, и по этой самой причине я не могла с этим спорить. Молчание между нами больше не было молчанием двух неловких незнакомцев.

Это было молчание двух пленников, оценивающих размеры ловушки. Я подошла к камину и протянула руки к теплу. Мне нужно было подумать, нужно было упорядочить свой страх.

Но больше всего мне нужно было не чувствовать себя девочкой, которую перебрасывают с места на место по чужой воле.

— Чего вы ждёте от меня сегодня ночью? — спросила я наконец, не оборачиваясь. — Там, внизу, все верят, что мы поднялись исполнить супружеский долг.

— Если ничего не произойдёт, завтра начнутся пересуды. Если произойдёт то, чего они не ожидают, тоже, — ответил он. — Я жду, что вы выживете.

Я медленно обернулась.

— Этого недостаточно.

Его серые глаза слегка посуровели.

— Нет, недостаточно.

Он подошёл к боковому столику и открыл ящик, из которого достал маленький золотой ключ.

— Слушайте меня внимательно, Каталина.

Это был первый раз, когда он назвал моё имя. Ни «миледи», ни «герцогиня». Каталина. По какой-то причине это заставило меня прислушаться к нему по-настоящему.

— Через несколько минут, — продолжил он, — мой самый доверенный камердинер войдёт через внутреннюю дверь и оставит на брачном ложе достаточно следов, чтобы удовлетворить любопытство нескромных. Никто не осмелится изучать их вблизи. Завтра они поверят в то, во что захотят поверить.

Я пристально посмотрела на него.

— Вы пытаетесь защитить меня от унижения?

— Я пытаюсь не дать им превратить вас в предмет для ставок.

Я не знала, что ответить.

Я ожидала жёсткости, презрения, высокомерной отстранённости, даже безразличия, но не этого.

— А вы, — осторожно спросила я, — где будете спать?

Он поднял ключ двумя пальцами.

— Здесь рядом есть скрытая комната, которая сообщается с моими личными покоями. Вы можете отдыхать в официальной спальне. Я буду находиться поблизости. Если услышите три удара в стену, никому не открывайте и немедленно идите через потайную дверь.

Ключ блеснул в свете огня. Моя рука взяла его почти без моего осознанного решения. Наши пальцы едва соприкоснулись.

Это был мимолётный контакт, но его хватило, чтобы меня пронзило обескураживающее чувство. Мужчина, над которым все насмехались и которого я боялась неделями, не вызывал у меня отвращения, а лишь опасное любопытство. Любопытство, которое в другой жизни я, возможно, попыталась бы подавить.

— Могу я задать один последний вопрос?

— Да.

— В часовне, когда вы замешкались с ответом, вы сомневались, стоит ли жениться на мне?

Герцог промолчал. Это было настоящее молчание, не дипломатическое. Затем он ответил тише, чем прежде:

— Я не сомневался в том, чтобы жениться.

Моё сердце странно дрогнуло.

— Тогда в чём же вы сомневались?

Он выдержал мой взгляд, словно оценивая, сколько может позволить себе раскрыть, и наконец сказал:

— Я сомневался, имею ли право втягивать вас за собой в этот дворец.

Прежде чем я успела ответить, по ту сторону стены раздался глухой стук.

Один, затем второй и третий. Герцог тут же повернул голову. Вся мимолётная мягкость исчезла с его лица.

— Нас уже нашли, — сказал он.

Он подошёл к двери, погасил одну из свечей двумя пальцами и посмотрел на меня с такой напряжённостью, что я словно приросла к полу.

— С этого момента не доверяйте никому, кто слишком много улыбается, даже родной крови.

Дверная ручка начала двигаться снаружи, и я с ледяной уверенностью поняла, что моя настоящая брачная ночь только что началась. Ручка снова пришла в движение. Не с силой, а с пугающим терпением, словно человек по ту сторону был уверен, что рано или поздно мы всё равно откроем…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇