Я долго верила объяснениям мужа, но одна запись показала, что дело было совсем не в усталости
Кирилл горько усмехнулся.
— Если бы помогал, не врезался бы в столб.
Когда мы собирались уходить, он позвал меня:
— Дарина.
Я остановилась, но ближе не подошла.
— Если встретишь Виктора раньше полиции, беги.
— Почему?
Он сжал край одеяла так, что побелели пальцы.
— Он сказал: если потеряет всё, утащит кого-нибудь с собой.
После этих слов мир снова стал опасным со всех сторон.
На следующий день, когда Андрей Валерьевич привез меня к родителям, у ворот лежал букет белых хризантем. Цветы намокли после дождя и были перевязаны темной лентой. Внутри лежал конверт. Следователь надел перчатки, поднял его и достал фотографию.
На снимке была я. Со спины. У входа в следственное управление. Снято утром.
На обороте кривыми буквами было написано:
«Не думай, что победила».
Мама вышла из дома как раз в этот момент. Увидев наши лица, она побледнела.
— Что случилось?
Андрей Валерьевич спрятал фото.
— Всё под контролем.
Мама не поверила, но спорить не стала. В ту ночь у дома дежурила полиция. Нам запретили открывать дверь незнакомым, подходить к окнам, выходить без сопровождения. Дом, где я выросла, вдруг стал похож не на дом, а на убежище.
Около десяти вечера снова позвонила Лидия Степановна.
— Дарина, Кирилл пропал.
Я вскочила.
— Как пропал?
— Ушел из больницы. Сказал, что в туалет, и исчез. Телефон выключен.
Я посмотрела на Андрея Валерьевича, который был у нас дома. Он сразу понял по моему лицу, что произошло.
Спустя пару часов пришло сообщение с номера Кирилла:
«Не говори никому».
Я тут же перезвонила. Он ответил, но молчал. Я включила громкую связь.
— Где ты? — спросила я.
Он тяжело дышал.
— Дарина, послушай…
— Ты сбежал из больницы. Ты под следствием. Ты понимаешь, что делаешь?
— Виктор назначил мне встречу.
У меня онемели пальцы.
— Ты пошел к нему?
— Если не пойду, он придет к тебе.
Андрей Валерьевич наклонился к телефону.
— Где вы находитесь?
Кирилл замолчал.
— Отвечайте.
После долгой паузы он сказал:
— Старые склады в портовой зоне.
Андрей Валерьевич уже набирал номер, отдавал команды, жестом показывал мне молчать. Я сжала телефон.
— Кирилл, не ходи один.
Он тихо усмехнулся.
— Я слишком многим тебе обязан.
— Не говори так.
— Если бы я тогда не запер дверь…
Голос его сорвался.
— Может, моя жизнь была бы другой.
Я хотела ответить, но на том конце раздался грубый мужской голос:
— Ты кому звонишь?
Виктор.
Потом удар. Кирилл вскрикнул.
— Беги!
Связь оборвалась.
Я бросилась к двери вслед за Андреем Валерьевичем.
— Я еду.
— Нет. Вы остаетесь здесь.
— Если Кирилл сегодня погибнет, я никогда себе этого не прощу.
Следователь посмотрел на меня две секунды. Потом коротко сказал:
— Куртку.
Машина неслась через дождь. В окнах расплывались огни, дворники били по стеклу, рация трещала голосами. Я сидела сзади, вцепившись в сумку. В голове не было прощения, не было любви, не было ясной мысли. Только страх, что сейчас кто-то умрет из-за цепочки поступков, которую давно надо было разорвать.
Когда мы подъехали к старому складу, изнутри раздался выстрел.
Потом второй.
Я замерла. Андрей Валерьевич и другие сотрудники бросились к входу. Склад был темный, внутри горели редкие желтые лампы. Доносились крики:
— Брось оружие!
— На пол!
— Не двигайся!
Я не выдержала и побежала за ними, хотя кто-то кричал мне остановиться. Внутри пахло машинным маслом, сыростью и ржавым железом. Кирилл лежал у деревянного ящика, держась за живот. Его рубашка темнела от крови. Виктор стоял неподалеку с пистолетом в руке, но через секунду его уже повалили на пол.
Увидев кровь, я почувствовала, как ноги подкашиваются. Кирилл поднял голову и посмотрел на меня.
— Ты в порядке?
