Я долго верила объяснениям мужа, но одна запись показала, что дело было совсем не в усталости

— Скажи ей, пусть домой едет.

У меня защипало глаза.

— Мам, прости.

— За что ты просишь прощения? — мама заплакала сильнее. — Это с тобой сделали, не ты.

Только после этих слов я разрыдалась по-настоящему. До этого меня держали страх, злость, необходимость отвечать на вопросы, подписывать бумаги, говорить четко. Мамин голос разрушил стену, за которой всё копилось.

После разговора Соломия взяла меня за руку.

— Езжай к родителям. Нельзя тебе оставаться одной.

— Если я сейчас вернусь, возле их дома будет еще больше людей.

— Ты не можешь сидеть одна в отеле.

Я не успела ответить. Телефон снова зазвонил. На экране появилось имя Кирилла.

Я долго смотрела на него. Потом приняла вызов.

Несколько секунд он молчал.

— Где ты? — наконец спросил он хрипло.

— Сейчас тебе лучше отвечать на вопросы следствия, а не спрашивать, где я.

— Меня отпустили.

Я усмехнулась.

— Уже?

Он помолчал.

— Отец взял всё на себя.

— Что значит «всё»?

— Сказал, что я ничего не знал. Что это его схема.

— А ты?

Кирилл вдохнул, и я услышала, как дрожит его голос.

— Дарина, я никогда не хотел причинить тебе вред.

Я рассмеялась так резко, что Соломия вздрогнула.

— Ты запер меня в комнате с этими людьми. И сейчас говоришь, что не хотел вреда?

— Я не думал, что всё зайдет так далеко.

— А о чем ты думал?

Он молчал.

— Отец сказал, что нужно только заставить тебя подписать документы. Что тебя напугают. А видео…

Он оборвал фразу.

— Кирилл, — сказала я тихо, — когда ты видел, как я лежу без сознания, тебе хоть раз было меня жаль?

Пауза длилась так долго, что я услышала собственное дыхание.

— Да.

— Поэтому ты продолжал меня фотографировать?

Ответа не было.

— Я подаю на развод.

— Дарина…

— Я больше не хочу тебя видеть.

Я отключила звонок. Телефон едва не выпал из пальцев. Соломия смотрела на меня красными глазами.

— Ты его всё еще любишь?

Я долго молчала.

— Если бы не любила, так больно бы не было.

Вечером меня снова вызвали на дополнительные показания. Перед этим я купила новую сим-карту. Когда выходила из салона связи, заметила на другой стороне улицы черную машину. Внутри сидел человек в кепке и смотрел прямо на меня. Как только я повернула голову, машина завелась и уехала.

У меня онемел затылок.

После этого я начала постоянно оглядываться. В витринах магазинов искала отражения. В подъездах прислушивалась к шагам. Когда рядом резко тормозила машина, сердце падало вниз. Есть страх, который не виден окружающим, но живет в теле так упорно, будто становится частью крови.

Следователя, который занимался моим делом, звали Андрей Валерьевич. Ему было немного за тридцать. Говорил он спокойно, без нажима, но так, что каждое слово звучало взвешенно. После очередного допроса он попросил меня задержаться.

— Дарина, дело выходит за рамки вашей семьи, — сказал он, ставя передо мной стакан воды. — Помимо Павла Мироновича, проверяются еще несколько человек.

— Кирилл? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Пока рано говорить.

Я горько усмехнулась.

— Конечно.

Андрей Валерьевич внимательно посмотрел на меня.

— Мне нужно уточнить: вы раньше видели в доме свекров незнакомых мужчин? Не родственников, не соседей. Тех, кто мог приходить по делам Павла Мироновича.

Я вспомнила Виктора и Тимофея.

— Да.

Он положил передо мной несколько фотографий. Я почти сразу указала на Виктора.

— Этот.

Лицо следователя стало жестче.

— Уверены?