Заключённый демонстративно выбросил его еду, не подозревая, что уже через минуту ситуация резко изменится

В следующие дни возле койки Ковалёва слишком часто стал появляться Кутько. Он подметал там, где годами никто не пользовался веником, предлагал занять место в столовой и однажды сунул руку под матрас, будто хотел поправить его край. Андрей накрыл его кисть своей ладонью и просто удерживал, не причиняя боли. Кутько задрожал всем телом. На прямой вопрос он признался: ему велели посмотреть номера в тетради, ничего не брать, только запомнить записи.

Имени пославшего Кутько не назвал. Ковалёв отпустил его и спокойно объяснил, что тетрадь лежит у стены без замка. Там нет тайных признаний — лишь даты и номера поданных документов. Смотреть можно, если очень хочется. Но человек, поручивший слежку, позже непременно скажет, что никого не посылал. Кутько весь вечер мыл и без того чистый бак. Андрей после этого стал носить тетрадь за пазухой: там, где чужая рука однажды только листает, в следующий раз она забирает.

Вскоре пришёл ответ от Марины. Конверт вскрыли на цензуре и заклеили синей полосой. Внутри был лист из школьной тетради, в углу Гриша нарисовал дом, два окна и солнце. Жена писала привычным ровным почерком: дома всё хорошо, сын получил четвёрку по чтению, соседка передаёт привет. Последним отдельным словом стояла «погода». Андрей прочитал письмо трижды, затем ещё раз посмотрел только на эту строку.

Он сложил лист по прежним сгибам и спрятал за подкладку. Двадцать минут просидел неподвижно, глядя на границу между серо-зелёной краской и побелкой. Барак спал, голая лампа не гасла, кто-то бормотал во сне, а с улицы через жалюзи тянуло мокрым асфальтом. После этого Ковалёв открыл тетрадь и внёс три новые записи: число, номер журнала 23 и одну фамилию. Никакого описания угрозы, ни слова о страхе. Только те сведения, которые позднее можно сопоставить с чужими действиями.

В два сорок ночи щёлкнул замок. Сазонов прошёл с фонарём до койки у двери и велел Андрею подняться, но вещи не брать. Его приглашали на беседу в штаб. Когда Ковалёв спросил, кто вызывает, прапорщик после паузы сказал, что в кабинете начальника отряда горит свет, хотя самого начальника сейчас в учреждении нет. Андрей застегнул робу под горло и пошёл следом.

На втором этаже из-под неплотно закрытой двери тянулась жёлтая полоса. В коридоре пахло дорогим табаком и сладковатым парфюмом. У входа висело светлое пальто. Сазонов остановился в нескольких шагах, снял фонарь с ремня и, не глядя на Ковалёва, пообещал оставаться в коридоре до конца. Если случится что-то опасное, Андрей должен кричать. Ковалёв поблагодарил Николая Ивановича и вошёл.

Верхний свет был выключен. За чужим столом, в кресле начальника отряда, сидел Терентьев. Расстёгнутый пиджак, тяжёлые часы, правая рука в кармане. На столе стояли термос, два пластиковых стаканчика и нераспечатанная коробка конфет. Дудина рядом не было. Аркадий Львович по-домашнему назвал гостя Андрюшей и предложил сесть. Ковалёв остался у стены в двух метрах от стола, сложив руки за спиной, как на докладе…